seaside crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » seaside crossover » Внутрифандом » Lo unico que me importa


Lo unico que me importa

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


Lo unico que me importa
« Ведь ты всех лучше, чтобы ты не делал
Самый лучший - я признаюсь смело
Если рядом со мною нет тебя - беда! »

http://funkyimg.com/i/2fRFY.gif  http://funkyimg.com/i/2fRFX.gif
http://funkyimg.com/i/2fRFZ.gif  http://funkyimg.com/i/2fRG1.gif

участники: Кристиан и Малия Тейт

время: 25 ноября 2015 год

место: Дом семьи Тейт

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Восемь лет прошло с тех пор, как произошла авария, унесшая жизни женской половины семейства Тейтов. Восемь лет с тех пор, как пропала Малия, ведь ее тело так и не смогли найти. Кристиан уже давно смирился с мыслью, что его кузины больше нет в живых, но внезапно из Бикон Хиллс приходит сообщение о том, что малышка Тейт - жива. Жива. Невредима. И уже вовсю пытается влиться в современное общество.
Кристиан отнесся с особым недоверием к этой невероятной новости. Он бы и рад разделить радость своего дядюшки, но слишком уж много времени прошло с тех пор, как Малия пропала без вести и мысль о ее смерти уже давно стала частью его жизни. Дабы напрасно не теряться в догадках и не мучить себя лишними подозрениями, Кристиан бросает все дела в Палм-Спринг и отправляется в Бейкон Хиллс на встречу со своей "воскресшей" кузиной.

Отредактировано Malia Tate (2016-12-25 09:18:00)

+2

2

Когда Малии сказали, какую историю стоит рассказывать окружающим о своем «чудесном» возвращении, девушка категорично заявила, что это полный бред, и никто в него верить не станет. Но идеально выдуманная легенда о трагической судьбе девушки, приправленная некими ужасающими медицинскими терминами, как временная потеря памяти, эмоционально-неустойчивое расстройство личности, замкнутость и как результат легкая форма кататонии, обеспечивали волчице не только надежное прикрытие, но и вносили определенную ясность в некоторые особенности поведения девочки. Казалось, отличное прикрытие, но Малия не была в восторге от отведенной ей роли психа. Ей приходилось много времени проводить в кабинете школьного психолога, где мисс Моррелл подробно рассказывала своей ученице о возможных симптомах ее расстройства, возникшего на фоне сильнейшего эмоционального потрясения, перенесенного ею восемь лет назад. Иногда Малии приходилось не только пересказывать заранее подготовленную историю, но и проявлять некоторые отклонения, согласно этой выдуманной бедовой легенде. Правда, асоциальное поведение девочки и ее привычные дикие замашки, и так свидетельствовали о том, что у нее имеются некоторые психические отклонения. Но не беспокойтесь, они не настолько серьезны, и нет надобности запирать малышку Тейт в отельную камеру в доме Эйкена; как сказала доктор Моррелл: «Ее состояние улучшится после нескольких посещений кабинета психолога. Все не так страшно и вполне излечимо».
Вынужденная скрывать от всех истину, Малия смирилась с новым положением в обществе, которое ее и так не особо привлекало, а теперь, каждый раз рассказывая о своем выдуманном прошлом, девочка ненавидела себя еще больше и сильно жалела о том дне, когда МакКолл и Стилински в добровольно-принудительном порядке выдернули ее из уютной шкуры койота. Пусть, она и была оторвана от реального мира и жила в своих каких-то реалиях, но, по крайней мере, волчицу все устраивало и не приходилось врать, дабы белки не посчитали ее сумасшедшей. Но за неимением возможности повернуть время вспять или хотя бы вернуться в облик койота, Малии приходилось раз за разом погружаться в эту пучину лжи и обмана, разыгрывая из себя миловидного психа, который вроде бы и обладает некими странностями, но физического вреда принести не может.
Ей не нравилось врать отцу. Смотреть ему в глаза. Говорить о том, что не помнит о произошедшей аварии… о том, как именно та произошла, потому что психотерапевты, занимающиеся восстановлением  ее памяти, специально блокировали эти воспоминания, ибо они, по их мнению, приносили только вред неокрепшей детской психике и мешали скорейшему выздоровлению юной пациентки. Хотя на самом деле все было не так, и Малия прекрасно помнила тот вечер, когда убила своих родных. Она до сих пор винила себя в их смерти, считая не заслуженным получение второго шанса на нормальную жизнь в человеческом облике.
Мистер Тейт безусловно радовался возвращению в дом хотя бы старшей дочери, но больше всего ему хотелось ясности… хотелось понять для самого себя, что же на самом деле произошло… как так получилось, что практически вся его семья оказалась одетыми в деревянный макинтош и погребена на несколько десятков метров под землей?. Ему хотелось знать правду, ибо мужчина уже порядком устал существовать в догадках, вынося самые различные вердикты, вплетая в них неожиданные повороты событий. И вроде бы у него появилась сия долгожданная возможность, но увы… «возможность» отказывалась что-либо помнить, да и вообще старалась, как можно скорее уйти от подобных разговоров. Вот и приходилось ему жить в неведении, а ей во лжи…
Сегодняшний день оказался ничем не примечательным. Обычный день, проведенный в школе. Бесполезно проведенный день. Малия уже практически неделю ходит на занятия, но уже испытывает особую нелюбовь к учебному заведению, преподавателям и предметам, которые они насильственно пытаются впихнуть в пустые головы своих учеников.
Ей не нравилась школа. Вообще. Никак. Она не видела смысла в том, чтобы большую часть дня проводить в замкнутом пространстве, сидя на неудобном стуле, слушая монотонную речь учителя, пытаясь запомнить весь этот бред, слетающий с его губ.
Ее раздражало бездействие. Малия не любит сидеть на месте. Ей необходимо все время находиться в движении, ведь именно движение – это жизнь, но в человеческом мире были свои законы и, будучи внешне схожей с современными людьми, малышке Тейт приходилось жить, придерживаясь их правилам.
С учебой дела обстояли еще хуже. Волчица ничего не понимала. Математика – ад. История – бред. Биология – скучно. Литература – слишком много читать. Химия – хотелось бы что-нибудь взорвать, но не дают. Физкультура – терпимо, ведь можно побегать. Экономика – что это?
Оценки в журнале оставляют желать лучшего. Учителя слишком много уделяют внимания новенькой ученице, устраивая проверку ее знаниям, которых вообще как бы ни наблюдается в этой дивной головке, вот и приходилось в таких ситуациях напоминать о своем выдуманном прошлом, что еще больше злило маленькую волчицу. Ей не хотелось оплетать свою новую жизнь ложью, даже если она надолго не задержится тут и при первой удобной возможности, вновь обратится в койота, отдав свое предпочтение привычной жизни в лесу. Малия ненавидела ложь. Ее трясло, когда приходилось кого-то обманывать. Все чаще стали посещать мысли о том, что стоит держаться подальше от тех мест, где от нее могут потребовать «выдуманной правды»; и если бы не друзья, опекающие маленькую дикарку, возможно, девушка так бы и поступила, но ребята не спускали с нее глаз. Они не оставляли волчицу одну. Всегда находились где-то рядом. Помогали ей с учебой. Занимались ее человеческим воспитанием. Приучали жить в социуме. В общем, делали все возможное, чтобы Малия скорее смогла влиться в общество сознательных граждан и не успела сожрать кого-нибудь.
Закинув школьную сумку под кровать, девушка без сил повалилась на кровать в своей спальне, в очередной раз проклиная тот день, когда ее выдернули из размерного русла привычной жизни.
Отец внизу сражался со старым тостером, пытаясь заставить того поджарить ему хлебцы для бутерброда, но древняя техника упрямо сопротивлялась его манипуляциям, категорически отказываясь работать. Волчица даже улыбнулась, когда папа пару раз выругался, оставляя противный тостер в покое.
Затем на лестнице послышались чьи-то прерывистые шаги, сопровождаемые звонким клацаньем когтей по паркету. Малышка Тейт улыбнулась еще шире, когда морда Аполлона оказалось около ее лица и пес приветственно лизнул хозяйку в нос, стоило ей только оторвать голову от подушки:
- Привет, мой хороший, - любовно потрепала домашнего любимца за холку, в ответ пес звонко тявкнул, как бы отвечая взаимностью своему человеку. Они всегда понимали друг друга без слов, но после обращения Малии в койота, это понимание усилилось, и теперь девушка могла не только разговаривать со своей собакой, но и безошибочно понимать его.
Внизу послышался стук в дверь. Тяжелые шаги отца, направляющегося в холл. Волчица привстала на локте, косясь в коридор, откуда стали доноситься радостные восклицания.
- Кристиан, какими судьбами!? А я уж думал, ты давно позабыл дорогу в наш дом, - малышка Тейт нахмурилась, - Малия, скорее спускайся, посмотри, кто приехал, - при упоминании своего имени, волчица нахмурилась еще больше, а Аполлон недовольно зарычал, проследив за взглядом хозяйки.
- Спокойно, малыш, - почесала за ушком насторожившегося пса, - Пойдем, посмотрим, кто там к нам приехал.
Расстояние от ее комнаты до холла – всего лишь несколько шагов да лестничный пролет, но этого вполне хватило, чтобы девушка перебрала в голове всевозможные варианты личности внезапного гостя, но на ум никто дельный не приходил. Мистер Тейт не мог так радоваться ее новым друзьям, к тому же среди них не было никакого Кристиана.
Все еще хмурясь, девушка спустилась вниз, пропуская вперед пса, который так и рвался первым познакомиться с гостем. Сама же Малия застыла в нескольких шагах от входной двери, недоверчиво глядя на молодого человека, играющего с собакой.
- Малия, ты помнишь Кристиана? Он приезжал к нам каждое лето и вы играли с ним во дворе в вашем любимом домике на дереве, - мистер Тейт приобнял дочь за плечи, подводя ее ближе к их внезапному гостю.
Конечно, она помнила Кристиана. Никогда не забывала. Просто не ожидала, что он к ней приедет. Стремясь меньше прибегать ко лжи, девушка просила своего отца не распространяться среди родственников о ее «чудесном» возвращении, дабы окончательно не погрязнуть в пучине обмана, тянувшегося за ней длинным шлейфом. Мистер Тейт клятвенно обещал держать язык за зубами, но видимо не сдержался, и вот результат – стоит перед ней и не может поверить в реальность происходящего.
Теряясь в собственных эмоциях, сменяющих друг друга в хаотичном порядке, Малия не знала, как себя вести в подобной ситуации. Ей вроде бы и хотелось заключить Кристиана в объятья, ведь он был ее любимым кузеном, но в тоже время девушка не могла сделать и шага навстречу к нему, будто чего-то опасаясь… вот только чего?
- Конечно, папа, - сдавленно улыбнулась, взглянув на отца, - Я помню Кристиана, - перевела взгляд на кузена, ощущая как влажный нос Аполлона тычется ей в ногу, как бы подталкивая девушку к решительным действиям, но она продолжала стоять, впитывая в себя его повзрослевший образ, старательно игнорируя желание разреветься, правда, слезы уже успели заполнить ее глаза, плескаясь на самой грани, угрожая в любой момент сорваться вниз по алым щекам.

+1

3

После смерти Малии, Кристиану казалось, что он стойко выдержит любую новость. Он считал себя готовым ко всему, да и может ли быть иначе у того, кто в ответе за многие жизни. Когда год назад умерла мать, он не проронил ни слезинки, хоть и любил её, и дело было не в том, что он верил будто мужчины не плачут. Просто ещё раньше в нём надломился стержень, отвечающий за переживания, и с этим потери воспринимались как нечто естественное. Болезнь матери рано или поздно привела бы к смерти, и он морально был к этому готов, в отличие от отца, которые едва не сломался, если бы не поддержка сына. А Крис, поздним вечером покидая отчий дом, жалел только об одном – оборотень не может потопить свою боль в алкоголе. Бесполезно вливать в себя литры спиртного, если только не разбавить изрядной долей аконита, но до этого бета не опускался и находил своё спасение в работе и стае.
Разговаривать с альфой пришлось по телефону в дороге. Не самое лучшее время покидать город, но Тейт не мог поступить иначе. Не тогда, когда Малия… вернулась? Восемь лет жизни и полной уверенности, что её нет. Она погибла в аварии, унёсшей жизни тёти и двух кузин, за возвращение одной из которых продал бы душу дьяволу, но это возможно только в фильмах. Заключение сделок, платой в которых является жизнь, невозможно, и Крис помнил, как проматывал сотню раз один и тот же эпизод, когда парень продавал душу за жизнь брата, и жалел, что это всего лишь фантазия сценариста. Но жизнь – это не кинолента, к ней не пишется сценарий, и, если что-то не получается, ты не можешь возвращаться назад и пробовать снова и снова, пока будет так, как нужно тебе. Не можешь стереть эпизод, который тебе не нравится или переиграть его, и потери реальны, и после случившегося ты уже не сможешь отметить с ними успех удавшихся съёмок.

Очередное расследование заходило в тупик, и никакие сверхъестественные способности не помогали сдвинуть его с мёртвой точки. Тейт бесился из—за этого, загружая работой помощников, а те, в свою очередь, уже не знали, как им распределять время, чтобы всё успеть, и, может, это и было причиной, по которой преступник всё ещё не найден.
Крис жил отдельно, но часто заходил к отцу, не редко оставаясь на ночь. Старику было грустно одному, а сын скрашивал его одиночество разговорами у камина. Впрочем, разговором это сложно назвать. Они могли молчать по долгу, обмениваясь лишь редкими короткими фразами.
В этот вечер старик особенно ждал сына. Он был уверен: долетевшая до него новость, не оставит Криса равнодушным, и как никогда оказался прав.
Кристиан переступил порог около полуночи и прошёл в гостиную, где его с нетерпением дожидался отец. Выглядел он неважно, побледневший и беспокойный, на коленях лежал фотоальбом с детскими фотографиями Криса. Там была почти вся жизнь до окончания школы, в том числе множество фотографией с кузинами. Казалось, всё это было в прошлой жизни, и отец зачем-то решил покопаться в ней, вспомнить, что его сын отчаянно пытался забыть уже много лет. 
- Ты опять не принимал лекарства? – строго спросил Крис, нахмурив брови, беглым взглядом оценивая состояние отца, подходя к нему и осторожно забирая из рук фотоальбом. Старик шевельнулся, поднял растерянные глаза на сына, и его шёпот был подобен раскату грома.
- Малия вернулась.
Кристиан мечтал услышать эти слова следующие года два после аварии. Тело не было найдено, и он так надеялся, что она жива, но время убило эту надежду, сожгло, оставив зияющую чернотой пустоту.
Отец что-то говорил ещё, но слова не доходили до сознания опешившего от новости Криса. Он всматривался в лицо отца, думая увидеть там подвох, но не было похоже, что это шутка. Да и насколько же надо обладать чёрным юмором, чтобы сообщать нечто подобное, зная, как дорога была Малия единственному сыну?

Крис пришёл в себя только в дороге. От части его привёл в чувство разговор с альфой, напомнивший о незавершённых делах, которые следовало бы сначала закончить, а после покидать город, но бета был иного мнения. Он не мог и секунды оставаться в городе, пока не убедится, что это действительно Малия, что это его любимая кузина, со смертью которой он так и не смог смириться. Это не может быть она! Не спустя восемь лет.
Тейт прикрывает глаза, оставляя маленькую щелку, чтобы следить за дорогой. За ночь он так и не сомкнул глаз, покинув дом отца почти сразу, как узнал новость. Домой он не заехал, сразу направляя машину из города, выбирая направление в сторону Бейкон Хиллс. Он уже и не мог сказать, сколько лет не был у дяди, и теперь был готов нагрянуть внезапно, не предупредив о своём визите. Отцу он тоже ничего не сказал, пообещав позвонить, но отчего-то казалось, что старик и сам догадался, куда так спешно сорвался его отпрыск.
Фотоальбом лежал на сиденье рядом, и Крис не смог бы объяснить, как он оказался там, хотя и предполагал, что так и не выпустил его из рук, пока не сел в машину. Новость настолько его ошарашила, что он забыл обо всём на свете, думая только о столь внезапном воскрешение Малии. Кажется, превращение в оборотня он воспринял более спокойно, как и первое убийство, которое, впрочем, было совершено по необходимости. Тогда был выбор между своей жизнью и жизнью охотника, и он выбрал свою, лишив жизни человека. Поначалу он сожалел, что пришлось так поступить, но со временем смирился, что оборотни убивают охотников, охотники – оборотней, и это было так же естественно, как бороться со своим зверем в полнолуние, когда жажда крови толкает его на свободу, а ты всего лишь хочешь оставаться человеком.
Знакомый улицы, дома, люди – ничего не привлекало внимание беты, уверенно ведущего машину к определённому адресу. Его там не ждут, и он не уверен, что будут рады его видеть, но всё же и мысли не допускал повернуть обратно. Он доедет, убедиться, что в жизнь дяди ворвалась самозванка, разберётся с ней и уедет. Это займёт не более часу, но как же мучительно чувствовать боль от давно затянувшей раны. Теперь она вновь кровоточила, и даже если Малия окажется вовсе не Малией, будет очень сложно вновь усыпить проснувшуюся надежду, что поднимала голову, счастливо улыбаясь, а разум пытался задавить её своими доводами, которые она наотрез отказывалась слушать.
Остановив машину у дома, Крис спешит к двери, но на звонок нажимает с некоторой заминкой, тут же сжавшись, одёргивая палец. Для чуткого уха оборотня звонок слишком громкий, поэтому Кристиан обычно предпочитал стучать. Но сейчас он спешил, и потому настойчиво жал на звонок, мысленно проклиная его, а заодно и свой обострённый слух.
Дверь открыл мистер Тейт, выражая радость по поводу приезда племянника. 
- Был рядом, решил заскочить, - сдержанно улыбнулся Крис, переступив порог дома. Не хорошо начинать встречу со лжи, но отчего-то не хотелось признаваться; что приехал ради Малии.
Дядя показывал искреннюю радость, а Крис чувствовал, что годы разлуки отдалили их друг от друга, и как раньше уже не мог позволить заключить себя в объятья и эмоционально выражать радость от встречи.
С замиранием сердца волк ждал, когда Малия спустится. Вот сейчас все решится. Он увидит, что это не она.
Первым прибежал пес, огромными лапами вскакивая на парня, едва не повалив того на пол.
- Это Аполлон? - уточнил Крис, помня пса еще щенком, а подросший он помогал искать свою младшую хозяйку и тоже тосковал по ней. Теперь это здоровый пес, способный завалить человека.
Время не пощадило никого: ни самого Криса, ни собаку, ни дядю, что выглядел постаревшим с их последней встречи. Не сильно, но горе и одиночество оставили свою печать. Может, не стоило пропадать? Заезжал хотя бы изредка проведать старика. Им было о чем вспомнить, но, наверное, именно этого оборотень и боялся. Боялся своих воспоминаний, отгоняя их от себя.
- Даже не думай, - пытался отодвинуться от себя морду Аполлона, когда тот так и намеревался лизнуть гостя в щеку. И попытка бы его провались, если в этот самый момент не появилась девушка, отдалено похожая на ту, которую знал Крис много лет назад. Выросла, изменилась, стала настоящей красавицей. Но она ли это? Сердце говорило, что да, она та самая Малия, но разум упорно отказывался в это верить.
Пес воспользовался заминкой, лизнув Криса, возвращая его в реальность. Парень выругался, сбрасывая с себя пса, и рукавом стирая слюни, а пес продолжал крутиться рядом, привлекая внимание. Вот только было не до него. Внимание было приковано к девушке, что кажется была не менее смущена, чем Кристиан, а ему было непривычно и дико подобное состояние, но он смотрел на сестру и не знал, что сказать. Когда-то в голове было множество заготовленных фраз, которые он прокручивал раз за разом, собираясь сказать ей, как она вернется. Но время шло, и все больше верил, что она мертва, и фразы постепенно стерлись из памяти.
Крис не пытается прислушаться к сердцебиению девушки, когда она отвечает на вопрос отца. В этот волнительный момент сердце бешено колотилось у всех, и даже у собаки, перенявшей настроение хозяев.
- Если вы не против, я хотел бы поговорить с Малией наедине, - обращается Крис к дяде, все еще не сводя пристального настороженного взгляда с девушки.
- Да, конечно! Уже ухожу, - не стал отказывать в просьбе племянника Тейт, однако удалился не так быстро, как хотелось бы Крису, а когда это случается, бесцеремонно хватает сестру за руку и тащит наверх, откуда она совсем недавно спустилась.
- Пойдём, - на ходу бросает он, но звучит не как приглашение, а как приказ, которые она обязана выполнить или он вытрясет из неё душу прямо здесь, в холле, и плевать, что дядя где-то рядом и услышит её крики.
Он распахивает первую дверь на втором этаже и захлопывает, швырнув девушку на кровать. Он не чувствует себя виноватым за своё поведение, потому что слишком не верит ей, и надвигается на неё, словно грозовая туча, мрачная и обещающая ураган, сметающий всё на своё пути.
- Малия? Серьезно? Спустя восемь лет? – в голосе отчётливо слышится насмешка, а ладони сжаты в кулаки. Он готов начать пытать её, только бы она признала, кем является на самом деле. - Ты можешь водить за нос старика, но не меня. Ты расскажешь мне, кто ты и для чего затеяла всю эту игру. Для своего же блага, - он не боится угрожать. Не боится, что она закричит или позовёт на помощь. Он не впустит никого и не выпустит её, пока не узнает, что хочет.

+1

4

«Перебирая босыми ногами по холодному полу, Малия прокрадывалась по темному коридору мимо двери ведущей в родительскую спальню. Она аккуратно ступала на носочках, стараясь не создавать много шума, но половицы предательски скрипели под натиском детских ножек, намереваясь всем выдать маленькую нарушительницу ночного спокойствия. Где-то позади послышалось тихое жалобное скуление Аполлона, которому не очень нравилось, что его маленькая хозяйка отправилась навстречу ночным приключением, оставив его одного. Девочка тяжело вздохнула. Выпускать пса из комнаты она не собиралась. Аполлон хоть и умный, а временами вообще кажется, будто он понимает ее без слов, читая все команды по глазам, но при этом любимец все еще остается щенком… щенком, способным на радостях наделать столько шума, что даже не только родители проснутся, но и еще их ближайшие соседи. Поэтому негромко «шикнув» в сторону двери, за которой скребся Аполлон, Малия стала спускаться вниз, уверенная в том, что любимец ее понял и больше не будет капризничать, требуя взять его куда угодно, лишь бы не оставаться одному в темной комнате.
Его спальня, считающаяся в их доме спальней для гостей, находилась на первом этаже за лестницей ведущей в жилые комнаты. Крис никогда не запирал дверь на замок. Он не признавал закрытых дверей. Всегда честный. Открытый. Ему нечего было скрывать. Он ничего не боялся. А еще мальчик знал, что иногда, два раза в месяц, когда полная луна особенно ярко освещает мир, погруженный во тьму, заглядывая в окна сквозь плотно занавешенные шторы, его маленькая кузина не может уснуть. Она пробирается к нему в темноте и просит побыть с ней до утра… до тех пор, пока господствующая в небе луна не уступит свое место приветливому солнышку. Возможно, Крис не понимал, с чем связаны такие проблемы со сном у Малии, да и, самая Малия толком не понимала, что с ней происходит, но дети никогда не отказывали друг другу во внимании, помощи и поддержке.
Ступив на мягкий ковер, расстеленный в холле, девочка довольно улыбнулась, ощущая, как ее стопы отзываются приятным теплом. Она не спеша шла по лунной дорожке, растянувшейся красивым шлейфом от самого окна до приоткрытой двери его спальни. Он мирно спал, укутавшись с головой в одеяло, чтобы серебро ночи не беспокоило безмятежный подростковый сон. Где-то в ногах лежало второе одеяло. Крису всегда было холодно. В отличие от Малии он остро ощущал перепады температуры, а вот девочка никогда особо не зябла, да и, болела редко в сравнении с детьми ее возраста, которые буквально задыхались от кашля, стоило только морозному ветерку пройтись по их бледным щекам.
Малышка Тейт забралась на высокую кровать, усаживаясь рядом со спящим братом:
- Крис, - попыталась растолкать любимого соню, упираясь ему в бок тоненькими ручками, - Криис, - позвала еще раз, но он ответил ей недовольным ворчанием, сильнее кутаясь в одеяло, - Крис…
- Малия, я спать хочу, - сквозь сон отозвался мальчишка явно отказываясь просыпаться ради прихотей маленькой кузины.
- Крис, звезды проснулись и… луна проснулась, - тихонечко зашептала девочка, - Я опять не могу уснуть…
Он понимающе вздохнул, выбираясь из под одеяла. Она сидела перед ним такая милая. Такая беззащитная. Слегка напуганная. И очень-очень одинокая.
Он одарил ее теплой улыбкой, приглашая малышку к себе под одеяло. Малия с особым удовольствием разместилась рядом с братом, уложив свою чудную головку ему на плечо:
- Расскажи мне историю…
- Историю? А о чем должна быть твоя история?
- О том, что однажды луна перестанет тревожить меня и я наконец-то спокойно усну…»

Сильные мужские пальцы сходятся на тонком девичьем запястье. Крис… ее нежный понимающий Крис грубо хватает свою кузину за руку и утаскивает за собой на второй этаж. Растерявшаяся от такого обращения Малия не успевает среагировать на выпад с его стороны, поэтому послушно следует за молодым человеком, стараясь не спотыкаться на лестничном пролете, ибо Кристиан неуправляемым вихрем устремился вверх, утягивая волчицу за собой.
Сердце внутри предательски сжалось. Она не боялась. Нет. Не боялась. Жизнь в лесу научила ее выживать и бороться за свое право на существование… просто то, что в ее представлении должно было выглядеть милым и трогательным на деле выходило ужасным и непонятным. Реакция Кристиана пугала. Пугало его отношение к новости о ее возвращении домой спустя восемь лет и, если мистер Тейт, ждавший все это время хотя бы хоть какой-то весточки о своей потерянной дочери, принял найденную «пропажу» с распростертыми объятьями, признавая в слегка повзрослевших чертах свою маленькую девочку, то Крис этого явно не собирался делать…
«Но почему», - вопрос отозвался глухой болью в сердце, когда молодой человек открыл первую попавшуюся дверь, ведущую в спальню родителей… в ту самую спальню, мимо которой Малия прокрадывалась два раза месяц, когда не могла уснуть из-за влияния полной луны. Помнит ли он об этом? Понимает ли, какой вред наносит ее психологическому восприятию реальности, когда против ее воли запирается вместе с ней в том месте, мимо которого Малия не может пройти без слез на глазах? Скорей всего нет. Иначе бы проявил к ней немного больше понимания.
Приземлившись на кровать, волчица затравленным взглядом смотрела на юношу, сжимающего руки в кулаки. Он надвигается на нее. Такой рассерженный. Серьезный. Опасный. Внутренний зверь скалится глядя на то, как молодой человек нависает над его человеческой оболочкой, бросая ей в лицо не самые приятные слова. Он недоволен таким обращением. Ему вообще не симпатичны личности, крутящиеся вокруг девчонки, ибо они вечно пытаются взять под контроль ее неокрепшим разум, уговаривая девушку не спешить с обратным обращением, а дать себе возможность насладиться жизнью в новом мире, открывающим перед ней свои двери.
Малия тяжело сглотнула. Слезы, до этого плескающиеся в ее глазах, стремительно заструились по алым щекам, оставляя на лице влажные следы.
Они не виделись восемь лет. Целых восемь лет он считал ее погибшей… все так считали, ведь никто даже не догадывался о том, что на самом деле произошло, да и, как тут догадаешься, если все истории про оборотней казались глупыми сказками… страшилками для детей, дабы те не смели по ночам ходить в лес или слушались своих родителей, а то серенький волчок схватит за бочок и утащит непослушную детку в лес.
Но она помнила о нем. Все это время. Никогда не забыла. Частенько вспоминала о тех временах, когда они весело играли в прятки на заднем дворе и, Крис постоянно поддавался Малии делая вид, будто не замечает девочку, стоящую позади дома и закрывающую ладонями свои дивные глазки. Помнила о том, как они обустраивали домик на дереве, представляя себе, что это их совместный дом. Помнила, как Крис обещал жениться на ней, потому что мысль о том, что его кузина будет принадлежать кому-то другому… кому-то, кто мог ее ненароком обидеть, рвала юношескую душу на части. Помнила о том, как они по выходным пекли черничные кексы и, однажды Малия случайно забыла выключить духовой шкаф и эти самые кексы превратились в угольки. Воспоминания связанные с детством никогда не покидали беспокойную волчью душу, терзая ее все новыми и новыми приступами боли, заставляя истошно выть на луну, дабы хоть немного облегчить растревоженную потерянную личность.
И сейчас, когда они встретились вновь… когда он примчался к ним домой, подгоняемый желанием увидеться с любимой кузиной… когда взглянул на нее, а потом резко потащил наверх, устраивая разборки в стиле черных кварталов, Малия отчетливо поняла, что не все в этом мире рады ее возвращению… возможно, для кого-то было удобнее думать, что она умерла… возможно, Крис только научился жить с этой мыслью, а тут бац! и возвращение блудной сестры.
Воздух в комнате становился тяжелее. Напряжение нарастало в геометрической прогрессии. Нависающий над ней Кристиан явно терял контроль над собой, время от времени поскрипывая зубами на свою кузину. Малия продолжала сидеть на родительской постели немигающим взглядом буравя его глаза… глаза, которые она когда-то так любила. Что ему сказать? Что нужно сделать, чтобы заслужить его доверие?
- Не понимаю, о чем ты, - хрипло отозвалась девушка, облизывая пересохшие губы.
Внизу послышались тихие шаги и скрип закрывающей двери. Мистер Тейт о чем-то рассуждал вслух, иногда обращаясь к собаке, которая лаем отзывалась на его слова. Волчица облегченно вздохнула. Старик решил провести день в гараже и вновь заняться починкой их старенького пикапа, а значит, большую часть из того, что будет происходить между ней и Кристианом он не услышит, если конечно, кузен не прекратит нависать над ней, провоцируя внутреннего зверя на агрессию.
- Ты не мог бы, - упираясь ладонью в его плечо, Малия попыталась отодвинуть от себя молодого человека, но он оставался неприступным и недвижимым, как воинствующая скала, - Хорошо. Как скажешь. Нравится нависать? Пожалуйста. Но только без меня, - малышка Тейт попятилась назад, соскальзывая с края кровати. Она все еще смотрела на недовольные черты лица двоюродного брата, отмечая про себя, что время не обошло его стороной. Он изменился. Возмужал. Появилось в нем что-то такое дикое. Необузданное. Некий стержень, позволяющий ему сохранять стойкость духа даже в такой ситуации. Малия усмехнулась. Уголки губ дрогнули.

«- Давай поиграем в прятки, - непослушная девчонка семи лет в цветастом платьице и с растрепанными косичками, дергает мальчика за рукав тенниски, мешая тому заниматься своими делами.
- Малия, я бы с удовольствием, но мне нужно позаниматься математикой и, тебе кстати тоже не помешало бы ее подтянуть, - Крис ловко высвобождает руку, возвращаясь к учебникам, разложенным перед ним на огромном письменном столе.
- Ненавижу математику! Давай поиграем в прятки!
- Хорошо, но только один раз. Прячься, а я тебя найду.
Спустя три года она научилась прятаться от него и, теперь не стоит позади дома с закрытыми глазами, веря в то, что стала невидимкой и Кристиан ни за что не сможет ее найти. Сейчас ей нужно было немного больше времени, чтобы зарыться в вещах в шкафу или забраться под кровать и, все же очень трудно сдержать звонкий смех, рвущейся наружу, когда он ходит где-то рядом и окликивает ее смешными прозвищами, которые выдумывает на ходу, лишь бы малышка выдала ему свое нахождение…»

Она никогда не отличалась тактичностью, но сейчас ей нужно было вспомнить все уроки человечности, лишь бы только не спровоцировать Кристиана на агрессию. Малия была готова драться. Она всегда готова выпустить острые когти наружу и оцарапать ими любого, кто посмеет ее хоть пальцем тронуть, но перед ней был не кто-то, а Крис… ее Крис из прошлого, мучающий воспоминаниями в настоящем.
Но если он ей не поверит. Если и дальше останется глух и слеп, то придется пробудить его память методом клыков и когтей. Уж это у нее получится намного лучше бессмысленных бесед.
- Понимаю, мое возвращение кажется невозможным, но это я…

+1

5

Крису стоило бы держать себя в руках, но неужели это было возможно? Его нутро разрывал волк, стремящийся вырваться наружу и разорвать самозванку в клочья, чтобы не обманывала больше никого, в особенности тех, кто искренне любил Малию и кому её смерть принесла много боли и страданий. Тех, кто жил днями с маленьким неугомонным волчонком, забывая о чём-то важном, что откладывалось, потому что малышку терзала очередная идея, которую она хотела воплотить, и кому как не Крису участвовать в реализации. Ради неё он откладывал все дела, подключаясь к её замыслу. Ради неё он заставил бы весь мир ждать, потому что Малия, его Малия, была центром этого мира, маленькой Вселенной со своими галактиками, планетами, солнцами и чёрными дырами. Она была всем, и только он знал, что испытал, когда лишился этого центра, как тяжело было вновь вернуться к жизни, убедив себя, что малышку никогда не найдут. Она мертва. М е р т в а. И это не изменить. Нельзя воскресить мёртвого.
Забирая кого-то, костлявая с косой никогда не возвращала их обратно. Это были нерушимые законы, прописанные мирозданием, Богом или кем-то ещё, и Тейт ненавидел их. Он никогда особо не верил в Бога, а если переступал порог церкви, то потому что на том настаивали родители. Посещать церковь по воскресеньям, молиться, обращаясь неизвестно к кому и ждать чуда - это так в духе людей, но окунаясь мыслями в прошлое, он не мог сказать, что ушёл от остальных далеко.
Вернувшись домой после очередных поисков кузины, он целый день просидел в церкви, приковав взгляд к изображению святых, размышляя о жизни и смерти, о несправедливости и о том, что готов на сделку хоть с самим дьяволом, только бы Малия вернулась. Библия рассказывала об одном случае воскрешения, почему нельзя сделать ещё одно исключение? Одно маленькое исключение, за которое Кристиан поверил бы во что угодно, но тогда чуда не случилось, и он покинул церковь, громко хлопнув дверью и больше ни разу так и не переступил её порог. Зачем тешить себя иллюзиями и верить в то, что никогда не существовало? Это бессмысленно. Это причиняло страдания. Пустые надежды, ничем не подкреплённые, слишком быстро рушились, и это больно. Слишком больно, чтобы пытаться их поддерживать.
Год за годом он привыкал к мысли, что больше не увидит кузину, своего маленького ангела, к которому привязался так сильно, что никогда не хотел отпускать. Все поражались этой привязанности, а некоторые считали, что стоит немного её ослабить, потому что это похоже на нечто большее, чем братская любовь. Может, внешне так и казалось, но Крис пожимал плечами и отвечал, что любить меньше её невозможно. Он не представлял, как это меньше уделять внимания сестре, не оказывать поддержку, когда она ей была необходима. Как это, игнорировать малышку, когда она дёргает за рукав, зовя поиграть с ней? Кристиан всего этого не представлял. Это было что-то немыслимое, что-то недоступное его пониманию, и он не пытался этого понять. Позже он будет вспоминать и думать, что всё-таки слишком мало был с Малией. Не хватало того времени, что они провели вместе, нужно больше, и этот недостаток иногда восполняли сны, на утро приносившие опустошённость и понимание, что прошлое уже не вернуть.
Нельзя вернуть то, что было утеряно навсегда, и никакая замена не сможет это исправить. Замена в виде неизвестной девушки, решившей растеребить едва зарубцевавшуюся рану, только недавно переставшую кровоточить. Это был как удар под дых, внезапный и сильный, что не успел от него защититься. Да и возможно ли? Никто не ожидал ничего подобного. Никто не ждал, что кто-то захочет влиться в чужую семью под видом потерянной когда-то девочки. Зачем ей это? Почему именно Малия, а не её младшая сестра?
Нет, не стоит об этом думать, будто Крис меньше любил младшую кузину или тётю, но с ними не было такой связи, как с Малией, и их смерть принялась легче. И их тела не были потеряны, а потому не нужно было искать и строить иллюзии, что они ещё вернуться.
- Прекрасно понимаешь, - сквозь зубы шипит бета, не желая верить смазливой мордашке.
Она смотрит на него большими глазами, полными, казалось бы, искренних слёз, не понимая его. Всё правильно. Этой наглой паршивке никогда его не понять, никогда не понять его боль, и она ещё смеет делать вид, что она и есть Малия, притворяясь ей, обманывая пережившего горя отца семейства, а теперь пытается обмануть Кристиана. Он не попадётся на эту уловку, он никогда ей не поверит.
Но чем больше смотрел на девушку, чем больше где-то глубоко внутри подсознание просит присмотреться, попробовать увидеть черты повзрослевшей сестры, но разум отказывался даже предполагать, что такое возможно. И какими бы искренними не казались слёзы девушки, Крис отказывался в них верить, а, может, стоило бы попробовать. Но он отмахивается от самой попытки поверить, нависая над обманщицей, собираясь любой ценой узнать правду. Он бы уже применил силу, но сдерживали моральные устои, не дававшие поднять руку на девушку, не разобравшись. И сейчас это было ненужной помехой, которая только раздражала, но переступить через это не мог. А волку не нравилось это напряжение без возможности выпустить пар. Если напротив враг, то зачем сдерживаться? Хорошо встряхнуть, заставить выложить всё, а не дать ускользнуть после неудачной попытки отодвинуть молодого человека.
Хрупкая девичья ладонь упирается в плечо, и Кристиан дёргает им. Ему неприятно это прикосновение, и он не скрывает этого, когда в глазах вспыхивает отвращение, но выражение лица сохраняет жёсткость. Он не просто зол на неё, он ненавидит её за то, что в одно мгновение она перевернула весь его устойчивый мир. Он собирал его по крупицам, камень за камнем, и всё рухнуло в один миг, как карточный домик. Возможно ли собрать его снова, когда в душе бушует ураган? Крис в этом сильно сомневался, вот только выбора у него нет.
Самозванка оказывается по другую сторону кровати, и Тейт выпрямляется, не сводя напряжённого взгляда с девушки. Он не пытается прислушаться к сердцебиению, пытаясь определить ложь, это было бесполезно, потому что ситуация складывалась так, что сердце бешено билось у обоих. Это не прекращалось с того самого момента, когда они встретились у входной двери, и стук своего сердца эхом отдавался в ушах. Невозможно оставаться спокойным при всём желании, и только и остаётся верить, что всё обойдётся только разговором, но в этом всё больше сомневался, в сознании слыша отчётливый рык волка, требующего правды. 
- Ты не можешь быть Малией, она мертва и не могла воскреснуть, - настойчиво повторяет он.
Кристиан подходит ближе к кровати, опираясь локтями на спинку, пристально смотря на девушку, однако, он не расслабляется. В любую секунду он готов остановить её, если попытается сбежать, или защитить себя, если она нападёт. В его взгляде сквозил холод, каким бы он никогда не стал одаривать любимую сестрёнку, но перед была не сестра, а незнакомка, которая пыталась быть Малией, но у неё никогда не получится, и он совершенно не знает, что от неё ждать. Что она предпримет, чтобы убедить его в том, что не лжёт? Слёз для этого ей будет недостаточно.
- Я не знаю, чего ты добиваешься, но лучше тебе покончить с игрой. Ты никогда не сможешь заменить Малию, ты даже не похожа на неё, и я не знаю, как ты смогла обвести вокруг пальца Генри. Ты сыграла на его горе, но я открою ему глаза, - Тейт замолкает, оборвав себя, подумав о другом варианте, который казался лучше. Да, другой вариант определённо лучше. – Нет, ты расскажешь ему всё сама, - жестокая насмешка едва касается уголков губ. Он не просто хочет избавиться от обманщицы, а уничтожить её, отомстить за то, что она сделала, и это, пожалуй, будет ему в удовольствие. Он при всём желании не сможет ей простить обман, а он будет стоить ей дорого.

+1

6

Малия испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось хорошенечко треснуть Кристиана, чтобы выбить из головы всю эту дурь, которой был отравлен его разум, но с другой стороны, она не могла этого сделать, ведь это был Кристиан… ее Кристиан – безгранично любимый двоюродный брат. Ее память. Ее совесть. Самые лучшие воспоминания из детства, согревающие одинокую волчью душу бесконечно длинными темными ночами.
За восемь долгих лет, она и так принесла достаточно душевной боли тому, кого искренне любила и, к кому когда-то была привязана, дополнить страдания брата еще и физическими ощущениями, это было бы проявлением крайней бесчеловечности, коей Малия хоть и отличалась, но не могла себе позволить подобного отношения к тому, кто ей был дорог, даже несмотря на разделяющее их расстояние… расстояние пропитанное жгучим ощущением боли, глубокой тоски и горечью утраты… что уж там говорить, волчица и сейчас остро ощущала нестабильный эмоциональный фон Кристиана, сжимающийся в мучительной агонии, отражающейся яркими вспышками в его глазах. Втянув носом воздух, полный напряжения и негативных вибраций, возникших между молодыми людьми, Малия отчетливо прочувствовала прогорклый вкус боли, осевший на кончике языка… боли, терзающей Кристиана с того самого момента, как только он увидел перед собой «воскресшую» Малию – сильно повзрослевшую, сильно изменившуюся, слишком чужую и такую отстраненную. Он не смог признать в этих миловидных девичьих чертах ту самую неугомонную девчонку со смешными хвостиками по бокам, каждую ночь требующую рассказать ей новую историю, любящую играть в прятки и лазить по деревьям, совершенно не умеющую заправлять постель и не терпящую мыть грязную посуду в холодной воде. И это не удивительно. Столько лет прошло со дня аварии. В последний раз Кристиан видел Малию, когда ей было всего девять лет. Тогда она еще не выглядела так привлекательно, а скорее являлась угловатой несуразной девчонкой, отказывающейся надевать красивые платья и вплетать в волосы ленты, ходить в церковь на воскресную службу и есть овсяную кашу по утрам.
Но с тех пор многое изменилось. Нет, Тейт все также не любит заправлять постель, ходить в церковь и мыть посуду; изменения коснулись исключительно внешности, ведь она же не могла всю жизнь оставаться маленькой девочкой, какой ее запомнили родители и ближайшие родственники. Такое априори невозможно! Это только в чудесных историях о добрых вампирах-вегетарианцах, некоторые люди способны существовать вопреки всем законам природы, навсегда оставаясь в плену определенного возраста, в реальной жизни все происходит иначе. Биологические часы тикают, каждый год прибавляя единичку к той цифре, которая уже имелась за плечами. Мы растем. Развиваемся. Изменяемся. И вот уже нескладные детские черты принимают более привлекательный вид, тело обзаводится не менее выразительными формами, коими был обделен детский организм. С девушками подобные метаморфозы происходят значительно раньше, чем с парнями, да и, впечатление они производят наиболее эффектное … настолько, что даже близкий человек, оказывается неспособным узреть в молодой девушке озорную девчонку из прошлого.
Сам же Кристиан не сильно изменился. Он был таким, каким Малия запомнила его, бережно храня образ любимого брата в глубинах долгосрочной памяти. Да, юноша возмужал, стал физически крепким, обзавелся завидной мускулатурой и этой серьезностью на лице, которая ему совершенно не шла, но все же несмотря на все перемены, произошедшие с ним с тех пор, как Тейт последний раз видела кузена, рыскающим среди дебрей заповедника в поисках ее тела или хоть какого-то намека на то, что его малышка Малия жива и невредима… хоть какой-то зацепки, способной проявить свет на таинственное исчезновение маленькой девочки… следов… подсказки… в общем, несмотря на восьмилетнюю пропасть, разделившую их, волчица смогла признать в этом крепыше, сверкающим на нее свирепым взглядом, своего обожаемого кузена.
Она узнала его по запаху, ведь койоты способны долго помнить о тех ароматах, что так тревожат их мятежную душу. По волнительно сжимающейся сердечной мышце. По знакомому блеску в глазах, который и был спрятан за слепой яростью, но все же сумел промелькнуть на долю секунды в родном взгляде, а затем вновь уступил свое место сомнениям. По голосу. Такому родному теплому голосу, как вкус остывшего шоколада на дне глиняной чашки. По пропущенному удару своего сердца, в тот самый миг, когда Кристиан переступил порог их дома. Его узнали все… только вот он отказывался признавать Малию и, сейчас, когда уровень агрессии резко подскочил в тесном заточении родительской спальни, девушка должна была сделать хоть что-то, что могло бы остудить пыл разъяренного парня и привести его в чувства… вот только что?
Рассказать ему историю из прошлого? Какой-то секрет? «Что-то», что известно только им двоим… какую-то страшную тайну из далекого детства, когда они всем делились друг с другом… вот только в голове образовался вакуум…
«Как вовремя», - усмехнулась волчица, обводя комнату задумчивым взглядом, - «Ладно. Разберемся по ходу дела».
Малия шумно выдыхает, заправляя растрепанные волосы за ухо. Настала пора вспомнить то, о чем ей постоянно толковал Стайлз и обратиться за помощью к тактичности…
«Главное, не переусердствуй…»
- Ла-а-адно-о-о, - протянула гласные так, словно их там было чуть меньше сотни, а не всего две буквы, - Похоже мы не с того начали… давай не будем устраивать сцен и сверкать на меня глазами так, словно ты готов размозжить мою черепушку своим огромным кулаком или размазать меня по стенке, только из-за того, что ты отказываешься верить в то, что я, это я, а не самозванка с улицы, решившая сыграть на чувствах людей и пристроиться наглым образом семью, - Малия запускает руки в шелк каштановых волос, сосредоточено глядя себе под ноги, - «Так надо собраться. Соберись. Соберись. Соберись, Малия», - И это вполне справедливо, что ты не веришь мне, будь я на твоем месте, тоже бы устроила подобный разбор полетов, - «Благо, я не на твоем месте и у меня есть отличная способность узнавать людей по запаху, коей тебе, мой дорогой братец, очень не хватает, но ты не волк, так что будет убеждать тебя по-старинке», - Но я готова доказать, что ты не прав… помнишь, наше секретное место в заповеднике? Мы еще тайно бегали туда, пока родители не построили нам домик на дереве на заднем дворе нашего дома… в последний раз мы были в заповеднике, когда закапывали мой дневник с первой двойкой по математике… я еще тогда боялась, что отец рассердится на меня и не пустит на воскресную ярмарку в город, а ты пообещал, что мы спрячем мой дневник и никому никогда не расскажем о том, где он хранится, - уголки губ дернулись в едва заметной улыбке, - Он закопан под деревом, похожим на монстра из джунглей, - прошептала Малия, вспоминая, как после просмотра фильма ужасов, она нарекла их любимое дерево – «монстром».
Но этих воспоминаний было недостаточно. Нужна еще одна история. Что-то более значимое. Сильное. Эмоциональное. Что перевернет весь мир с ног на голову и, заставит Кристиана прислушаться к ее словам… заставит дать ей шанс доказать, что его Малия жива… она вернулась и теперь они снова могут быть вместе. Начать заново то, что так несправедливо прервала проказница судьба, подкинувшая обоим весьма неприятный сюрприз.
- А еще, ты приезжал к нам на рождественские каникулы... я помню свое последнее Рождество в кругу семьи, - тяжело вздыхает, отводя взгляд в сторону, дабы молодой человек не смог узреть скопившихся прозрачных слез в глазах, - я так ждала тебя… думала, мы вместе напишем письмо Санта Клаусу, а потом положим его на тумбочку рядом с овсяным печеньем и стаканом молока… в тот вечер ты мне рассказал о том, что кажется влюбился, в какую-то девочку из твоего класса… ты говорил о ней с таким восхищением, что я не выдержала этого и ударила тебя, а потом сбежала в свою комнату, - усмехнувшись, Малия слегка наклоняет голову, касаясь щекой плеча, - Я ведь тогда приревновала тебя. Ты мне нравился… ты мне правда очень нравился и я мечтала выйти замуж за тебя, хоть это и не правильно, но что взять с восьмилетней девчонки, для который ты был идеалом всех идеалов, - утерев тыльной стороной ладоней влажные дорожки от слез, сорвавшихся с пушистых ресниц, волчица вновь посмотрела на своего брата, надеясь, увидеть в нем хоть какие-то изменения в лучшую сторону… хотя бы, пусть не смотрит на нее так сурово, а то внутренний зверь начинает нервничать и порывается вцепиться в глотку возможной опасности.
- Достаточно воспоминаний или мне еще вспомнить о том, как мы брали машину моего отца и ты разбил ее, врезавшись в гидрант? Ох и, влетело тогда нам обоим! Меня, между прочим, на три месяца оставили без сладкого и мультфильмов, а тебя отправили подрабатывать в мастерскую, чтобы ты смог оплатить ремонт нашего старенького пикапа, - и вновь губы дернулись в легкой полуулыбке. Воспоминания всегда причиняли ей сплошную боль, потому что Малия терзала себя чувством вины за случившееся с ее мамой и младшей сестрой, но сейчас все было немного иначе… добрые, светлые, теплые моменты из далекого детства, связанные с любимым братом, приятно согревали волчью душу, хоть и вызывали неукротимое желание разрыдаться в объятьях кузена, но ведь это были такие мелочи… девочки должны плакать. Иногда.

Отредактировано Malia Tate (2016-12-27 09:18:37)

+1

7

Кристиан усмехается, не скрывая, что самозванка достаточно точно угадала его мысли. Он бы с удовольствием вскрыл ей череп за обман, за боль, которую она принесла одним своим появлением, за эту чёртову попытку сыграть роль той, кто всё ещё прочно жила в сердце Криса, и он не мог вырвать её из памяти, стереть. Не раз он ловил себя на мысли, что человеку не хватает кнопки «delet», он бы нажал. Наверное, нажал бы. Он сам не уверен, что ему хватило бы смелости стереть столь дорогие воспоминания, но сейчас на них бессовестно покусились, и он не мог этого простить.
Крис выгибает бровь, собираясь слушать так называемые доказательства Малии. У неё не может быть никаких доказательств, потому что это не Малия. Самозванка, которая начнёт сейчас нести всякую чушь, и тогда волк сорвётся. Он разорвёт девчонку, не смотря на последствия. Последствия Криса не волнуют, он хочет, чтобы она поплатилась за всё, и сжимает пальцы до хруста. Приятно представлять, что это хрустят её кости, но для этого ещё рано. Нужно выслушать, хотя бы позволить начать свои байки, которые станут поводом спустить волка.
Но повода не находится. Глаза расширяются, когда девушка заговаривает об их совместном прошлом, а пальцы сжимаются сильнее, но уже не от желания свернуть шею Малии. Она сумела найти нужную нить, вытащить её на свет, где она заиграла красками, напоминая Крису о счастливых годах и маленьких проказах, которые они устраивали с Малией. Дневник был одной из них, но тогда они спасали кузину от незаслуженного наказания. Кто не получал двоек? Кристиан бы сам не сказал, сколько их было в его дневнике и порой тоже приходилось терпеть наказания, но Малия так хотела на ярмарку, а он не мог позволить сестрёнке остаться дома. Они спрятали дневник в своём секретном месте, и хоть это и было несколько лет назад, Крис помнил тот день, как и помнил о записи, сделанной на последней странице дневника. Помнит ли её Малия?
Малии показалось, что одного воспоминания мало, и она рассказывает ещё один эпизод. Что ж, она права, одного мало, и снова она задевает тонкую нить, которая и без того натянута слишком сильно. Она рассказывает то, что было только между ними. Секреты, чувства, которые должны были пройти мимо, но всё же задевают детские сердца. Крис и сам как-то сказал, что женится на Малии, когда она вырастит, но это всё от того, что он не мог представить, что чужой мужчина будет обижать её. Он не мог этого позволить, и всё же не смог защитить, уберечь от аварии, в которой потерял её. Или всё же нет?
Она смогла посеять семя сомнения, и Крис в памяти прокручивал тот день, когда Малия сорвалась. Их последнее рождество вместе, его первая влюблённость, которая, впрочем, ничем не закончилась, но тогда ему казалось, что она та самая, с которой он готов провести всю свою жизнь, и он делился с сестрой тем, что было у него на сердце, забыв, что ещё летом он пообещал, что свяжет свою жизнь с Малией. Конечно, это не могло быть серьёзно, он это понимал, да и Малия уже не настолько была маленькой, чтобы совсем ничего не понимать. Он не догадывался о чувствах кузины, а теперь сам удивлялся, как смог просмотреть. Он был уверен, что знает о ней всё, и замечал каждое изменение в её душевном состоянии, теперь же ему вдруг показалось, что он не знал о ней ничего. Кое-что она утаила и это задевает. Не должно задевать, пока он не будет уверен, что перед ним действительно кузина, но всё же внутри что-то неприятно сжимается.
Тейт не смотрит на Малию, его взгляд блуждает по поверхностям, задерживается на семейной фотографии у изголовья. Зачем Генри держит её рядом, напоминая себе о потере? Таких фото в доме ещё много, Крис мог бы точно назвать места, где они стоят. Генри не убрал ничего, и старый пикап тоже всё ещё в гараже. Пикап починили, как и гидрант, и губы Криса касается улыбка, когда он вспоминает ту шалость с угоном машины дяди. Он был в ярости, наказав племянника и дочь, но это наказание было ничем по сравнения с весельем, которое они испытали, и у Малии не было повода жаловаться, Крис делился с ней сладким, тайком от дяди с тётей. Специально прятал для неё, зная, какая кузина сладкоежка.
Таких случаев в арсенале кузенов можно насчитать десятки, а то и сотни. Шалили, их наказывали, а они снова поступали по-своему, забыв, что наказание может последовать снова. И оно следовало. Это был замкнутый круг, из которого не хотелось искать выхода. Он был никому не нужен. Они готовы были бежать по этому кругу всю жизнь, рука об руку, но судьба сама разорвала его, выпустив в огромный мир одного Криса, оказавшемуся не готовому к подобному, и это его едва не сломало.
Тейт разрывался между желанием поверить и убить. Все эти факты Малия могла рассказать кому угодно: лучшей подруге или ещё кому-то. Может, кто-то вынудил рассказать о тайнах? Глупости!
Крис проводит нервно по волосам, взъерошивая их, и поднимает глаза на девушку, пытаясь всё-таки уловить в ней черты кузины. Кажется, что-то есть. Или ему просто так хочется? Да, чёрт возьми, он хочет, чтобы Малия оказалась жива и стояла сейчас перед ним, но он будет совсем наивным, если так легко поверит. Он не может позволить себе подобной роскоши, слишком высока цена ошибки.
Он медленно подходит к девушке, оставаясь в паре шагов, и тянет руку, едва касаясь кончиками пальцев её лица. Его всё ещё раздирают сомнения, и он прикрывает глаза, опуская руку. Он хочет верить, но не может. Он разучился верить уже давно, и каждое слово подвергал сомнениям, и сейчас чёртова привычка не могла отступить. Он всё ещё не верит. Не смотря на слёзы в её глазах, от которых когда-то он так хотел уберечь её.
- На обороте дневника перед тем, как зарыть, мы сделали запись. Что мы написали? – меж бровей пролегает складка, а Тейт снова впивается взглядом в сестру. Он почти готов признать её, если только она ответит на все вопросы верно. Ответ «не помню» не принимается. Малия не из тех, кто забывает важные моменты, поэтому она обязана всё помнить. – Почему именно дерево-монстр было выбрано нашим потайным местом?
При слове «монстр» Крис чуть заметно улыбается. Так дерево называла только Малия, а Крис просто перенял это название от неё. Видимо, у него нет такой фантазии, как у неё, потому что для него это было просто дерево. Хотя ночью оно выглядело ужасающе, особенно отбрасываемая деревом тень. И Тейт помнил, как однажды после ссоры, Малия сбежала, а ему пришлось искать её по всему Бейкон Хиллс, а нашёл в заповеднике около того самого дерева. Поистине бесстрашная девочка, раз смогла не испугаться ночных звуков и страшной тени. Её смелостью можно было восхищаться, и Крису тогда подумалось, что Малия не нуждается в его защите. Почему-то от этой мысли ему стало горько, и как оказалось не зря. Восемь лет вдали друг от друга показали, что Малия может справляться сама. – Если это она, - он не может избежать этой поправки, не смотря на все её так называемые доказательства. Для Кристиана этого недостаточно, ему нужно услышать больше подтверждений.
- Назови имя мальчика, который задирал тебя в школе. Что я подарил тебе на восемь лет? Куда мы ездили в наше последнее лето? Что там случилось?
Крис сыпал вопросами, не задумываясь о своём душевном равновесие, которое уже давно нарушено, ни о Малии. Он всего лишь хочет докопаться до правды, заостряя внимание на мелочах. Мелкие детали зачастую имеют куда больше значения, чем то, что лежит на поверхности. Крис знал это по опыту, а теперь в нём заговорил детектив, которому предстоит допросить преступницу, и милосердным по отношению к ней он быть не собирается. И с каждым вопросом голос становился громче, пока с губ не срывается главный вопрос, который терзает душу Кристиана. 
- Почему именно сейчас, Малия? – переходит на крик, бессильно опускаясь на край кровати, исподлобья смотря на сестру. Почему она вернулась именно сейчас, когда его жизнь только пришла в норму, когда он смог найти свой путь, семью, где ему было хорошо. Почему она ждала восемь лет, чтобы переступить порог родного дома?

+1

8

Пусть со стороны и казалось, что нет ничего проще, чем перечислить пару моментов из прошлого и убедить излишне подозрительного кузена в том, что ты, это ты, а ни какая-нибудь самозванка, решившая занять место его давно пропавшей сестры, но так только казалось… воспоминания давались нелегко.
Ей приходилось говорить, потому что другого выбора у нее просто не было. Молчание сулило обратиться еще большими проблемами, чем ее попытки оправдаться в глазах того, кого она когда-то так сильно любила, слепой детской любовью.
Сквозь боль. Сквозь слезы. Сквозь нежелание вновь окунаться в ранее закрытый мир скорби и чувства вины. Раз за разом переживая дорогие сердцу моменты, с головой окунаясь в этот омут, цепким топким болотом утягивающим девушку на самое дно собственных страхов, сомнений и вины, изнуряюще посасывающей где-то под ложечкой.
Когда-то ее жизнь полностью состояла из таких вот воспоминаний. Согревающих. Солнечных. Приятных. Крис уезжал домой в Палм-Спрингс и Малия могла часами перебирать в голове их совместные моменты в ожидании возвращения любимого кузена. Улыбаясь своим мыслям. Прижимая к груди подушку, на которой он когда-то спал. Это не было сумасшествием или маниакальной зависимостью, просто никто и никогда не понимал девочку так, как двоюродный брат; даже мама не всегда справлялась с подобными обязанностями, что уж говорить про отца, а Кристиан… Кристиан всегда знал, как нужно поступиться к кузине, какие слова подобрать, когда подставить крепкое надежное плечо, а когда заключить малышку в утешающие ласковые объятья. Он понимал ее без слов. Чувствовал на эмоциональном уровне. Разделял ее проблемы на двоих, беря на себя большую часть трудностей. Не отмахивался и не спешил избавиться. Жертвовал собой и собственным временем в угоду маленькой вредины, лишь бы больше не видеть хрустальных слезинок, струящихся из ясных глаз. Согласитесь, таким отношением к себе стоит дорожить, ведь не каждый готов ставить чьи-то приоритеты выше своих, а Крис готов… а Крис ставил Малию на порядок выше себя и, за это девочка любила его самой искренней, самой не предвзятой, самой сильной любовью – детской любовью.
Оказавшись заточенной в шкуре койота, ей пришлось отказаться от многих вещей, которые когда-то казались привычными, а теперь отравляли беззащитную израненную душу. Много лет ушло на то, чтобы заставить себя не думать… отказаться от человеческого прошлого, надежно заперев его в чулан волчьей души, дабы избавиться от разрушающих страданий, ведь ей вполне хватало угнетающего чувства вины.
И вот, когда казалось, что прошлое наконец-то осталось в далеком прошлом, там, где ему и надлежит быть, ее клещами вырывают из пушистой тюрьмы и выкидывают на раскаленные угли человеческой жизни, возвращая волчицу обратно к тому, от чего она так быстро бежала, отчаянно закрываясь от желания вернуться в человеческий мир, в котором остались дорогие и любимые сердцу люди.
Первым испытанием стала встреча с отцом. Спустя восемь бесконечно долгих лет, оставленных позади в наказание за свершенное преступление, вновь окунуться в когда-то прожитые годы, заново переживая те моменты, хранимые в темном чулане волчьей души.
Было трудно, но Малия справилась. Не с успехом, конечно, но девушка старалась. Генри всегда был скуп на эмоции. Он переживал, но делал это как-то по-своему. Возможно, внутри него извергались тысячи эмоциональных вулканов и его душа буквально низвергалась в пучину ада, но внешне… внешне мистер Тейт предпочитал сохранять показательное спокойствие, отваливающиеся в его глазах не холодным безразличием, а глубокой скорбью личной драмы.
Второе испытание она проходила сейчас. Незапланированная встреча с кузеном проходила не слишком гладко, даже можно сказать с некоторыми трудностями в понимании и доверии. В отличие от своего дядюшки, Кристиан никогда не скупался на проявление эмоций. Если он чему-то радовался, то делал это от души. Если его поглощало горе, то он позволял ему поглотить себя без остатка, расщепив сильное молодое тело на составляющие его молекулы.
Сейчас им управляли силы гнева. Возмущенный бестактностью девицы, посмевшей, по его мнению, нажиться на чужом горе, разъяренный ее наглым поведением, отказывающейся предоставить незнакомке шанс доказать, что она и есть та самая малышка Малия, которую он когда-то так сильно любил, просто слишком много времени прошло с момента их встречи и малышка успела вырасти, превратившись в молодую девушку, отказывающейся верить в то, что такое возможно… что спустя невыносимо долгих мучительных восемь лет, его обожаемая кузина вновь откроет входную дверь его души, ступит на порог, улыбнется своей ангельской улыбкой и до боли знакомым голосом произнесет: «я дома»…
В какой-то степени Малия понимала своего брата. Понимала и разделяла его боль, ибо окажись волчица в подобной ситуации, она бы сама до последнего не верила в реальность происходящего.
Находиться рядом с ним в закрытом помещении было невыносимо сложно. Кристиан перекрывал Малию эмоционально. Гнев господствовал над волнением, вытесняя его на задворки происходящего. Ярость глушила вспышки ярости от свершения данной встречи, пусть и не такой желанной, но все же волнительной для обоих. Боль утраты перебивала боль воспоминаний. Слова давались с трудом, но стиснув зубы и сжав руки в кулаки, Малия смело шагала по закоулкам своей памяти, выуживая из бесчисленных ящиков только самые памятные необходимые моменты, связывающие их с Крисом воедино.
Он делает несколько шагов вперед. Сердце в груди замирает, а волк встает в оборонительную стойку, обнажая ровный ряд острых, как лезвие зубов.
Его рука тянется к ней. Малия задерживает дыхание, не сводя внимательного выжидающего взгляда с двоюродного брата, но рука плавно опускается вниз, так и не коснувшись пылающей щеки.
С губ срывается непроизвольный вздох, но не облегчения, а скорее разочарования, ведь он все еще не верит ей… даже после стольких откровений, Кристиан все еще сомневается в ее подлинности и, Малия старается не давить на него. Вспоминая мудрые советы Стайлза, девушка старательно прибегает к тактичности, призывая на помощь все свое терпение, ибо… ибо нет ничего сложнее, чем ждать… хочется, чтобы Кристиан поверил ей здесь и сейчас.
- На обороте дневника перед тем, как зарыть, мы сделали запись. Что мы написали?
Вполне ожидаемый вопрос. Этакая дополнительная проверка на вшивость.
Девушка тяжело вздыхает, демонстративно закатывая глаза, но покорно принимая правила его игры.
Ладно, если Крис решил поиграть в следователя и устроить ей допрос с пристрастием, то почему бы и нет. Главное, чтобы молодой человек не додумался включить яркий свет и слепить ей глаза или чего хуже, не взялся за паяльную лампу! А пока, это безобидные вопросы, Малия готова отвечать на них, лишь бы он перестал смотреть на нее, как на врага и ненависть отпустила его сердце.
- Это была клятва, сделанная на крови, где мы пообещали друг другу хранить вечно наши тайны и не раскрывать их другим, даже под страхом смерти, - совершенно будничным голосом, унимая свое раздражение, отвечала волчица.
Она помнила ту идиотскую идею, написать клятву, обязывающую их хранить молчание. Они составили текст, согласно всем вычитанным правилам и канонам, взяли с собой иглу для шитья, дабы скрепить произнесенные слова кровью и оставить отпечатки пальцев на бумаге, а затем отправились в свое тайное место, дабы свершить задуманное. Тогда это все казалось чем-то таким серьезным и на удивление важным, а теперь… теперь эти шалости вызывают лишь только теплую улыбку на лице.
Уголки губ Малии дрогнули.
– Почему именно дерево-монстр было выбрано нашим потайным местом?
- Потому, что оно казалось нам более надежным и отпугивающим, ведь не зря же я называла его «монстром», - передернула плечиками, словно сбрасывая с себя чьи-то невидимые руки, - Мне казалось, что оно будет нам отличным защитником, ведь его вида страшились многие, особенно в темное время суток, когда дерево начинало отбрасывать свои зловещие тени.
Под дверью, ведущую в родительскую спальню, послышалось легкое скуление и тень черного влажного носа, старательно принюхивающегося к происходящему внутри. Аполлон жалобно поскуливал, скребя лапами по полу, ибо хотел находиться рядом со своей хозяйкой, чувствуя ее сбитый эмоциональный фон. Он хотел поддержать ее. Ткнуться мокрым носом в теплую ладонь. Потереться головой о ногу. Сесть напротив и посмотреть на нее поддерживающим взглядом. Но дверь была закрыта. И не просто закрыта, а заперта, что собственно являлось для пса непреодолимой преградой.
Малия кинула на входную дверь мимолетный взгляд, нахмурив брови. Она понимала желание своего верного друга и даже разделяла его, но сейчас была не самая подходящая атмосфера для его появления, если девушка кинется к выходу, Крис может расценить сей жест, как попытку к бегству и, тогда о примирительной беседе можно смело позабыть.
- Назови имя мальчика, который задирал тебя в школе. Что я подарил тебе на восемь лет? Куда мы ездили в наше последнее лето? Что там случилось?
Скинув в удивлении бровью, волчица недовольно цокнула языком, сцепив руки на груди:
- Хэй, шериф, ты не слишком заигрался в следователя, - не выдержав атмосферы допроса, Тейт попыталась намекнуть братцу, что как бы уже хватит разыгрывать из себя неприступную крепость; по ее мнению, она уже достаточно рассказала для того, чтобы пробить эту стену недоверия, но Кристиан все еще отказывался принимать ее в свое сердце, закрываясь от правды треснувшим щитом, сотканным из ора и негодования.
- Это был Гарольд Дотт, вредный мальчишка с соседней улицы. На восемь лет ты подарил мне браслет, который сделал сам. В последнее лето, мы ездили на озеро, где ты распорол себе ногу о разбитую бутылку. Тебе наложили швы. Воспользовавшись твоим положением, я постоянно предлагала тебе поиграть в больницу, - устало выдохнула Малия, отходя к окну, ибо из-за повышенных децибелов в комнате, внутренний зверь буквально содрогался от желания вырваться на свободу и, девушке приходилось прилагать все свои усилия, дабы сдерживать зверя в клетке и не позволить ему расправиться с Кристианом, ведь очередной смерти, произошедшей по ее вине, девушка точно не выдержит.
Его слова эхом звучали в ее голове. Они были подобны колокольному звону, но только не утихающему, а наоборот, нарастающему. Руками вцепившись за край подоконника, Малия крепко зажмурила глаза, уговаривая волка не горячиться и дать ей шанс самой разобраться во всем, но койот не унимался. Он не хотел отступать. Уставший от этих бесконечных драм и терзаний, он просто хотел сделать хоть что-нибудь, что поможет ему вернуть свой прежний облик и сбежать в лес от всех этих проблем и стрессов.
Ее плечи подрагивали. Голова была низко опущена так, чтобы Кристиан не мог видеть происходящих метаморфоз. Клыки то исчезали, то появлялись вновь. Когти скребли по внутренней части подоконника, оставляя на идеально гладкой поверхности глубокие раны. Дыхание отяжелялось, сбиваясь на хрип простуженной гармошки. На лбу выступили крупные капли пота, стекающие по отчетливым морщинам волчьей трансформации. Кровь пульсировала в ушах, заглушая звуки окружающего мира и только недовольное рычание по ту сторону двери и протестующий лай Аполлона, помогли девушке вырваться из когтистых лап койота, утягивающих ее обратно в небытие.
- Ты, что думаешь, я и правда, хотела сюда возвращаться, - хрипло отозвалась девушка, отнимая руки от опоры, - Ты правда думаешь, что как только я вспомнила, кто я есть, сразу же помчалась домой!? Ты ошибаешься, Кристиан, - ее голос звучал надрывно, ломаясь на повышенных тонах, срываясь на шепот и вновь нарастая по мере возмущения, - Я не хотела возвращаться! Я не хотела проживать эту жизнь заново, потому что она заставляет испытывать тупую боль. Ты думаешь, я рада здесь находиться? Видеть отца, в глазах которого застыл немой вопрос, на который у меня нет ответа, потому что я не помню… Я НИЧЕГО НЕ ПОМНЮ ИЗ ТОГО, ЧТО ПРОИЗОШЛО В ДЕНЬ АВАРИИ! ПОНИМАЕШЬ? Н Е   П О М Н Ю! Ты думаешь, мне нравится жить в спальне, где нет моей младшей сестры? Смотреть на ее вещи и вспоминать о тех днях, когда мы были вместе. Ты думаешь, мне легко находиться здесь… в этой комнате, где каждая деталь напоминает мне о матери? Нет! Нет, Кристиан! Это невыносимо больно и, я бы отдала все на свете, чтобы не возвращаться сюда… не возвращаться в свое прошлое, от которого я так долго бежала. Мне было бы проще, если бы вы оба думали, что я умерла, - последние слова Малия произнесла чуть тише основной речи, стоя перед кузеном, смотрящим на нее исподлобья, ожидающим хоть какого-то знака свыше, безошибочно дающего ответ на интересующий его вопрос, - Но я не виновата в том, что за несколько месяцев до моего совершеннолетия, появился шериф Стилински и увез меня домой. Я не виновата, что в нашей гребанной стране, дети должны быть под опекой родителей и не умеют права самостоятельно принимать решения относительно своей дальнейшей жизни, - скрипнув зубами, Малия нахмурилась сильнее, вспоминая тот день, когда Скотт и Стайлз, преследуя благие намерения, вернули ее в этот ад, обеспечив девушке долгую и совершенно несчастливую жизнь среди осколков прошлого, - И прости, что я свалилась, как снег на голову. Прости, что это получилось вот так вот без предупреждения. Поверь, если бы вопрос возвращения зависел от меня, то я бы предпочла, чтобы вы с отцом думали, будто меня нет в живых… вы последние люди, кому бы я стала причинять боль, - виновато опустив голову, Малия демонстративно прошла мимо Кристиана, нарочито громко отпирая входную дверь и впуская в спальню Аполлона. Сейчас, как никогда, ей нужна была поддержка и теплые объятья и, если Кристиан не совсем бесчувственный чурбан, то он обязательно уловит ее эмоциональное состояние и поспешит на помощь своей маленькой кузине, пусть уже и не настолько маленькой.
А пока, опускаясь на колени, перед верным другом, Малия обвивает руки вокруг его массивной шеи, прикладываясь щекой к теплой мягкой шерсти, перенимая от Аполлона, любовно уложившего свою огромную морду на хрупкое плечико, флюиды понимания, спокойствия и поддержки, в которых волчица так нуждалась.

+1

9

Испытывать боль, наверное, со временем стало привычкой, настолько прочно въевшейся в сознание, что не хотелось её отпускать. День за днём она проникала всё глубже, пропитывая своим ядом каждую клеточку организма, добираясь до самой сути, до волка, стремящегося выть по ночам и изнывающего от того, что ему не давали волю. Он бы не сдерживался, он бы выл громко, сообщая всем насколько больно хрупкой человеческой оболочке, пусть и обученной многому, но всё же остающейся всего лишь человеком. И он ненавидел прочно засевшую мысль скрывать от всех сосущую боль, ненавидел саму боль и отсутствие боли. С ней он чувствовал себя живым, дышащим существом, способным двигаться вперёд, не сдаваться, борясь до конца, но она и тормозила, отнимала силы, и тогда хотелось скрыться от всего мира в самом тёмном углу, свернуться и остаться наедине с собой.
Крис все восемь лет боролся с желанием спрятаться, но обошёлся тем, что запер чувства, обходясь холодным разумом. Его это устраивало, но сейчас о хладнокровии можно и не мечтать. Кровь кипела, а волк внутри скалился, всё ещё не соглашаясь с разумом, который уже готов был принять Малию, но толика сомнения, словно ложка дёгтя, не давала поверить окончательно. Ему нужны убедительные доводы, задокументированные свидетельства, доказательства, что это его Малия, та самая малышка, которая раз и навсегда покорила сердце своего кузена беззубой улыбкой и громким смехом, большими глазами, смотрящими на него с интересом, лёжа в кроватке и болтая руками. Маленький ангел, мимо которого нельзя пройти мимо, которого нельзя не любить. Комочек, пахнущий молоком, присыпкой, шоколадом, облепившим все пальцы, и она пачкала им всё, что попадалось, в том числе любимую футболку Криса, а он пытался поймать её маленькие ручки, остановить, пачкаясь сам, а она только смеялась. И за этот искренний смех Крис готов был хоть на край Вселенной, в Ад или Рай, куда угодно, только бы он не стихал. Но смех стих, и оказалось, что в мире множество различных звуков. Бессмысленных, пустых, создающих фон жизни, тоже потерявшей смысл. Начались поиски нового смысла, со старым привкусом, хотя бы отдалённо напоминавшем прошлое, но осталась только горечь потери, невыносимая боль и что-то похожее на жизнь. Чужую, не свою.
Эти эмоции так долго питали сознание, что, оказавшись перед фактом возвращения из мёртвых любимой сестры, боролись до конца за своё существования, подбрасывая сомнения, толкая искать ложь в словах кузины. Она должна была где-то ошибиться, но каждый её ответ разрывал нити сомнения. Одну за другой, убеждая, что годы забвения закончились. Она вернулась и нет больше преград для того, чтобы заключить её в крепкие братские объятия, сжимая до хруста костей, показывая, как сильно скучал, но лишь прикрывает глаза, втягивая воздух. Это не было попыткой почувствовать, чем пахнет Малия сейчас, ему просто не хватало воздуха. Кристиана трясло внутри. Напряжение длинною в восемь лет не могло пройти бесследно, и бета чувствует, как плачет душа, но глаза остаются сухими.
Он получил, что хотел. Получил ответы на вопросы, но не думал, что разбудит вулкан последним вопросом, который обрушился потоком слов, пропитанных таким знакомым чувством, но усиленным в несколько раз. Эмоциональная волна сбивала с ног, говоря о том, что не одному Крису было больно всё это время, но и Малия пережила нечто страшное, и стоить благодарить небеса, что она вернулась домой.
- Малия…., - Крис не договаривает, хмуро смотря на сестру  и желая, чтобы она замолчала. Как она может говорить о том, что будь её желание, она никогда бы не вернулась? Думала ли она, что своими словами причиняет адскую боль брату? Ей владели эмоции, как недавно Крисом, и ему казалось, что она совсем не думает, что говорит. Эмоции порой играют злую шутку, поэтому предпочтительно держать их под контролем. Немного проблемно, когда свою жизнь делишь пополам с волком, так и норовящем показать острые зубы и когти, дай только повод. Но повод давать никто не собирался, вновь зашевелившуюся злость бета предпочёл сдержать, чтобы ещё больше не накалять атмосферу.
Успокоиться нужно обоим, и он не останавливает Малию, когда она направляется к двери. Поворачивает голову и смотрит, как она впускает Аполлона и опускается рядом с ним на пол. Если бы она хотела уйти, держать её никто бы не стал. Крису нужно время, чтобы прийти в себя, успокоиться, а уже после выводить разговор на новый уровень, без повышенных тонов, когда эмоции не мешают воспринимать адекватно слова, когда волк сидит тихо, не порываясь разорвать самозванку в клочья. Нет, она не самозванка, это Малия. Она вернулась.
Тейт боится прикрыть глаза, опасаясь, что всё окажется миражом, и она исчезнет, стоит только отвернуться. Он согласен вот так смотреть на неё вечно, впитывая в себя черты повзрослевшей девушки, в мыслях сравнивая с девочкой с косичками, которой он клялся, что всегда будет рядом и никогда не обидит. Но не сдержал обещание. Она ищет поддержку у собаки вместо того, чтобы обнять брата.
Захотелось выгнать Аполлона. Он был лишним в данный момент, но стоит признать, что только он может по-настоящему поддержать Малию, потому что Кристина раздирало слишком многое, в том числе чувство вины за то, что заставил говорить сестру о том, о чём она предпочла бы молчать. Он это знает, чувствовал, когда она говорила, с каким трудом ей даются слова, не смотря на бурную речь. В тот момент Крису показалось, что это всё пережил он сам, настолько ярко переняв эмоции кузины, будто не было этих восьми лет разлуки, и он снова с удивительной точностью угадывает эмоции, желания сестры и находит нужные слова. Уже не находит.
Он не знает, сколько прошло времени перед тем, как он поднялся с кровати и подошёл к Малии, опустившись на колени рядом. Аполлон поднимает голову, лизнув протянутую руку, и снова ложится, а бета мягким прикосновением касается плеча сестры, привлекая её внимание.
- Прости, малыш. Я не хотел причинять тебе боль, но так тяжело поверить, что ты жива. Я думал, больше никогда тебя не увижу, - тихий, немного хриплый, голос разносится по комнате. Он верит ей, верит её глазам, полных слёз, смотрящих сейчас на него, и он не выдерживает, обнимая сестру, чувствуя, как её трясёт. Сердце сжимается от жалости к ней, от невозможности помочь, успокоить. Крис забыл, как это делается, и ему не помешал бы самоучитель по обращению с сёстрами для чайников. А когда-то ему в этом не было равных. Он бы сейчас всё отдал, чтобы вернуть прежние умения, оказаться прежним Крисом, а не тем, кто спрятался в скорлупу, перекрыв любую возможность проникновения малейшего света. Глупо, но думал о том, что надо было сохранять способности. Малия могла вернуться в любой момент, и он должен был подготовиться. Глупо! Очень глупо, учитывая, что все считали её мёртвой. Но она жива, и он может провести по волосам, позволив пальцам запутаться, коснуться нежной кожи, вдохнуть запах парфюмерной воды, скрывающий её естественный аромат. Он может обнимать её настолько сильно, насколько это возможно, но побоится сломать, переборщив с силой. Она по-прежнему кажется маленькой и хрупкой, а Крису хочется снова стать тем, кто будет её защищать. Возможно ли это? Она такая взрослая, совсем другая, что он не узнаёт её. Два образа никак не желают накладываться друг на друга, создавая сложность в принятии взрослой Малии, но всё же уже почти не было сомнений, что это именно она.
- Я скучал, Малия. Я так скучал, - обнимает сильнее, утыкаясь носом в шею и закрывая глаза. Он не боится в этом признаться, потому что это не секрет. Не для той, кто значит слишком много, больше, чем можно себе представить. – Прости меня, прости за всё. Я обещал беречь тебя, но не сдержал слово. Прости, малыш, - шепчет Кристиан, называю Малию тем прозвищем, которым окрестил её с первого дня, как увидел. Малия росла, и с возрастом порой обижалась на то, как называет её кузен, а сейчас это было так естественно назвать её так, словно это было её настоящим именем. Она остаётся для Криса малышкой, маленьким ребёнком всё с теми же большими глазами, но уже не смеющимся, а плачущим, и эти слёзы подобны тискам, сжимающим сердце.

0


Вы здесь » seaside crossover » Внутрифандом » Lo unico que me importa


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC