seaside crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » seaside crossover » Внутрифандом » The taller they stand, the harder they fall


The taller they stand, the harder they fall

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


The taller they stand, the harder they fall
« Well death, it will come as sure as a night. We will not run, no, we live but to fight »
♫ Jon Licht and Daniel Licht – Honor for All

https://67.media.tumblr.com/eb503643950a5d519b61a98794e6ee4d/tumblr_o8oxh8h4hM1tt3wuco1_250.gif https://66.media.tumblr.com/65787a3b94763a218ff76ae9910e1762/tumblr_o8oxh8h4hM1tt3wuco2_250.gif

участники: Corvo Attano, Emily Kaldwin.

время: 18 день месяца Земли, 1852 год.

место: Башня Дануолла, позже - доки и корабль "Падший дом".

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Иногда для победы нужно прежде всего отступить и спрятаться, чтобы собраться с силами и ударить врага  в тот момент, когда он совсем этого не ждёт.

+2

2

Ровно пятнадцать лет минуло с того страшного дня, когда Джессамина стала жертвою заговора и испустила дух у него на руках. Ровно пятнадцать лет прошло с того ужасного момента, когда воочию узрел Аттано, впоследствии проклял, а после принял и осознал собственную слабость, в один момент потеряв женщину, которую любил всем сердцем и защищать был должен во что бы то ни стало. Ровно пятнадцать лет утекло с той заветной минуты, когда себе же самому дал Корво клятвенное обещание, что отныне и впредь будет готов ко всему, что ото всех напастей убережет новую императрицу, что больше ни за что не потерпит поражения от кого бы то ни было... как же мучительно и как же больно было понимать, что время прошло, а результату — ноль. Вся было зря. Свершился очередной заговор, с лёгкостью увенчавшийся успехом. Очередная императрица в одночасье потеряла всё. Очередная горечь поражения, запечатанная на устах. Очередной позор, от которого было не отмыться. Очередное фиаско "великого" защитника короны — Корво Аттано.

—Не может быть!
Пеплом на голову она свалилась на них, ворвавшись в их только-только устаканившиеся жизни — Далила, себя на весь двор объявившая потерянною сестрою Джессамины. Стоя подле трона, Корво отказывался верить словам незнакомой женщины, ведь назваться Колдуин — не значило таковою быть на самом деле. С другой же стороны, отрицать было бессмысленно, лорд-защитник себя ловил на мысли, что Джессамина могла от него что-то да утаить. В конце концов, Аттано и сам никогда не рассказывал любимой о своей старшей сестре — Беатрисе. Впрочем, была Далила таковою для покойной императрицы или нет, но с нею немедленно было нужно что-то делать. Затянут с решением подобного вопроса сейчас — не оберуться проблем в будущем.

«Неужто этот день никогда не может пройти спокойно?»
Глядя на новоиспеченную «родственницу» Эмили, Корво насторожился. В ней не было ничего, что притягивало людей к Джессамине, зато было всё, что, напротив, отталкивало бы их от неё: надменный вид, властный голос, самоуверенный взгляд, пренебрежительный тон. Здесь и сейчас она выставляла себя не гостьей дворца, но хозяйкой оного, а ведь должна была держать рот на замке и проявлять если не почтение, то хотя бы уважение к императрице, пускай даже и приходилось ей тёткой. Когда же Далила приблизилась к нему, то Корво, заглянув в её подобные безжизненной пустоте глаза, узрел то же, что когда-то давно видел в Берроузе и Хевлоке — тщеславие, алчность, властолюбие. К лорду-защитнику тотчас же пришло понимание, что добром этот визит вежливости закончиться никак не может, ведь знать веками убивала друг друга ради трона, если имела на него даже малейшее право. И Аттано не ошибся. К сожалению.

—Арестовать императрицу и лорда-защитника!
Волею Далилы помещение мгновенно охватил пламень хаоса — тронный зал тотчас превратился в отвратительную бойню. Бездушные железные машины изничтожали людей, как мясники свиней, разрезая тела их пополам своими лезвиями так же легко, как нож масло в тёплый серконовский день. Пока они свирепствовали в дальней части комнаты, то к трону в это время подбирались трое стражников, возомнивших почему-то, что у них есть хоть какой-то шанс пробраться мимо лорда-защитника. Корво понимал, что даже рядом с Рамзи Эмили всё равно угрожала опасность: из-за Далилы, с которой нужно было немедленно покончить раз и навсегда. А сделать это было можно одним лишь способом. Да, Корво не желал светить здесь своей меткой: на виду у людей и на глазах у Эмили. Но в то же время и понимал, что обязан был всеми возможными способами защитить императрицу... защитить свою девочку. Вслед за лёгким движением руки Аттано оказался за спиною одного из стражников, пронзив того клинком, одновременно с этим расправившись с двумя стоящими возле него: одного обезглавив, а другого застрелив. Не медля ни секунды и не теряя времени даром, лорд-защитник телепортировался прямиком к Далиле, пронзая зачинщицу мятежа клинком. Холодная сталь жадно въелась в плоть, прогрызая себе дорогу через кожу, ткани и кости прямиком к бьющемуся в груди чёрному сердцу. Казалось на мгновение, что всё кончилось, но Далила... не умерла. На лице у этой чертовой ведьмы не дрогнул ни единый мускул: оно не скривилось от боли, но сморщилось не то от презрения, не то от удовольствия. Секундою позже под ногами у Корво выросло какое-то дьявольское растение, напоминавшее лозу. Незримою рукою Далила прикоснулась к метке обездвиженного Аттано и иссушила ту досуха, испив всю из неё магию Бездны, какая там только была.

«Нет! Нет! Нет!»
Корво никогда не интересовался Чужим, не искал с ним рьяно встречи и не желал той силы, какую это мифическое существо могло бы даровать, но теперь, лишенный столь ценного подарка, себя чувствовал поистине опустошенным и бесполезным. Телом, озябшим, обмякшим и беспомощно рухнувшим к ногам подоспевшей Эмили. Душою, осознающей, что теперь на победу не было ни единого шанса, ведь магия позволяла свести на нет разрыв между противниками... и стариком. Вдвоём они с императрицей пытались оказать сопротивление, но всё было предрешено: Далила была слишком сильна, а они — слишком слабы. Потребовалось четверо гвардейцев, чтобы пленить Корво, который порывался вырваться и перекусить глотку мерзкому предателю Рамзи, что куда-то тащил его дочь.
—Эмили! — успел было прокричать мужчина прежде, чем чья-то нога обрушилась на него, выбив почву из-под ног, а сознание из разума.

Не так уж и много времени прошло, прежде чем лорд-защитник очнулся вновь, обнаружив себя не где-нибудь, но в том же тронном зале, лежащим на животе и со связанными руками. Вокруг него по комнате рыскали трое стражников, решив, что раз уж они находятся во дворце, то не грех было и поживиться чем-то ценным. Они бессовестно обворовывали трупы волею случая погибшей прислуги, отпускали похабные шуточки об Эмили, сетовали, что не могут унести отсюда трон, и насмехались над леди Колдуин, чья жизнь в мгновение ока стала кошмаром, на голову которой разом обрушились все беды. И это так сильно взбесило Корво, что тот не не просто встал, а яростно подскочил на ноги, разорвав в порыве чувств верёвки на руках — благо, что хоть на это у него хватило сил. Взяв в удушающий захват ближайшего к себе стражника, Аттано живым щитом подставил его тело под вражеские пули, после чего, воспользовавшись секундами на перезарядку, приблизился к двум другим. Одному лорд-защитник пинком вывернул колено наизнанку, а другого обезоружил, повалил на спину, после чего обезглавил. 
—Вы не достойны носить эту форму! — процедил он сквозь зубы.

Подбежав к тому, что скрючился от боли в ноге на полу, пока тот не успел оклематься, Корво взял его пальцы своими собственными, после чего легко и резко переломал половину из них, точно погнул веточки тонкого деревца. 
—Где Эмили?! — прорычал тот так громко и свирепо, что даже поросячий визг не мог заглушить его голос. —Говори: где она!
—Я не з... — не успев закончить предложение, стражник пронзительно закричал от боли, ведь хрустнула еще пара фаланг.
—Где она?! — повторил сызнова Корво, желая слышать одно значимое слово вместо десяти пустых.
—Сокровищница! — и в следующие же секунды голова бедолаги превратилась в кровавую кашу, ногою впечатанною в пол.

«Каждый год надеюсь, что в следующий день памяти Джессамины будет полегче...»
Стремглав бросившись наверх, Аттано, решив не терять время даров и пробиваться дорогою трупов к сокровищнице, вспомнил им же самим сказанные утром слова. И всем сердцем молился и Богам, и Чужому, только об одном: чтоб восемнадцатый день месяца земли не стал днём памяти еще и Эмили.

Отредактировано Corvo Attano (2016-11-14 12:49:11)

+2

3

Ты бежишь, примеряя чужие лица,
Как волчонок, затравленный злыми псами.
Ты хотела быть сильной, большой волчицей,
Так учись понемногу владеть клыками.

Всё произошедшее казалось ей дурным сном. Кошмары часто снились юной императрице в ночь перед очередной годовщиной смерти матери, заставляя просыпаться в холодном поту, со сбившимся дыханием, и лишь спустя пару мгновений испытывать облегчение из-за того, что всё случившееся оказалось лишь игрой воображения.
В этот раз всё было по-другому. Вместо мягкой кровати она ощущала под своей спиной холод пола, голова раскалывалась как после сильного удара, а тело ломило, словно всю прошлую ночь она без устали скакала по крышам наперегонки с ветром и легла только под утро. Лишь секундой позже вернулись воспоминания.
- Тронный зал, церемония, Далила... отец!
Ей хватило мгновения, чтобы оказаться на ногах, тревожно оглядываясь по сторонам - в императорских покоях царил беспорядок, рабочий стол был разворочен, из ящиков торчали бумаги, несколько писем валялось на полу - так, словно совсем недавно здесь проводили обыск. Эмили не могла мыслить здраво, отказываясь до конца осознать простую мысль: всё произошло на самом деле. И резня в тронном зале, и внезапное появление во дворце сестры (ли?) Джессамины, как и то, что случилось после... - Колдуин не знала точно, как назвать тот хаос, творившийся во время церемонии на её глазах. Тогда она лишь испуганно металась, стремясь высвободиться из сдерживавших её рук предателя Рамзи, столкнувшись лицом к лицу с силами, объяснить которые была не в состоянии. С болью вспомнила она, как напоследок, в тщетной попытке дотянуться до отца, увидела гвардейца, ударившего его по голове и скорее услышала со стороны, чем ощутила, свой крик.
Потребовалось совсем немного, чтобы стремительно приблизиться к двери и со всей силы дёрнуть дверную ручку, уже не удивляясь тому, что та оказалась заперта. Осмотр коридора через замочную скважину выявил двух стражников, охранявших дверь её спальни и переговаривавшихся друг с другом - в перевороте они участия не принимали, но их преданность самозванке и герцогу Серконоса сомнений не вызывала.
"Мрази", нахмурилась Эмили, подслушав их разговор - они судачили о ней и Корво, сожалея лишь о том, что не видели, как ревела и умоляла о пощаде девочка, по ошибке занимавшая трон все эти пятнадцать лет, как бестолково размахивал руками защитник короны, которого мудрая и храбрая Далила Колдуин уличила в подлых убийствах, огласив на весь двор неопровержимые доказательства его вины. "Ложь, - возмутилась Эмили, - Всё это ложь!"

Эмили как никто другой знала, что из её покоев нет тайного выхода, кроме двери, которая предусмотрительно была заблокирована заговорщиками. Не обнаружила Колдуин на своей руке и кольца, отпиравшего императорскую сокровищницу - прояснявшееся с каждой секундой сознание заботливо подкинуло слова Рамзи, услышанные сквозь сон - несомненно, ключ от хранилища стоит поискать у него.
Неизвестно, сколько ещё она мерила бы комнату широкими нервными шагами, если бы взгляд её не привлекло открытое настежь окно и трепещущая на ветру штора. Решение пришло почти мгновенно, и императрица тенью выскользнула в открытую форточку, тут же испуганно прижавшись спиной к стене - карниз был очень узким, а ветер грозил просто сдуть её вниз. Колдуин впервые пожалела, что её покои находятся на такой высоте.
Осторожными шагами она прошлась вдоль уступа, затем, ухватившись за трубу широким шагом перемахнула на другую сторону - туда, где карниз продолжился. К счастью, ближайшее окно, ведущее в широкую галерею, оказалось открытым - им она и воспользовалась.
Прихвостни узурпаторши, очевидно, не гнушались бессмысленной жестокости, а новая императрица, которую они так восхваляли, даже не пошевелила пальцем, чтобы спасти невинных от участи, которую они не заслуживали. Ничем иным Эмили не могла объяснить убийств её прислуги - людей, которые при всём желании не могли ни защитить себя, ни оказать должное сопротивление или просто сбежать. Это были простые люди, - женщины, по большей части, - виноватые лишь в том, что приносили еду в покои императрицы, когда той нездоровилось, или помогали подготовить одежду к очередному приёму.
Она смотрела в их лица, заставляя себя не отворачиваться, когда беззвучно ступала мимо.
- Леди Эмили! - звук знакомого голоса заставил её вздрогнуть, повернуться в сторону его источника. На полу в одном из углов просторного помещения лежала Алекси Мейхью, женщина, верно служившая короне вот уже пять лет. Кровь вытекала из неё как вода из прохудившегося сосуда. - Где защитник короны?
Эмили подбежала к ней, осторожно тронув за плечо и взяв руку, протянутую навстречу, в свои ладони.
- Он... я не знаю. Это переворот. Держись, я...
Эмили тщетно попыталась остановить кровь. Рана была глубокой, Мейхью потеряла много крови, и едва ли её уже можно было спасти. Оставалось лишь стиснуть зубы от собственного бессилия.
- Бегите из башни через сокровищницу! Сегодня в доках одна дама - капитан корабля - искала защитника короны. Найдите её и бегите из Дануолла! - из последних сил она потянулась за мечом отца, лежащим неподалёку, и вложила его в руки императрицы вместе с испачканной кровью запиской - верная до последнего вдоха.
- Алекси! - воскликнула Эмили, но женщина больше не слышала её. - Прости меня... прощай.
С тяжёлым сердцем она отвернулась, выпустив из ослабевшей руки ладонь Мейхью.
Нужно идти.
Нельзя медлить, даже если земля уходит из-под ног.
Нужно скорее найти отца...
Рассудком Эмили понимала - Далиле невыгодно, если она хочет окончательно устранить их без ущерба для самой себя, убивать ни её, ни Корво: испачканные по локоть в королевской крови руки не к лицу монаршей особе. В пользу этому предположению говорило и то, что в противном случае они оба уже были бы мертвы, поскольку лучшего шанса уничтожить их ей может не представиться. А потому будет суд - скорее показуха, нежели действительно акт справедливости. Будут наспех приплетённые к делу улики, будут купленные свидетели, за пару серебряков готовые подтвердить что угодно, продать совесть, недрожащую руку положа на книгу Семи Запретов, первый из готовых порицает лживый язык.
И лишь потом, уничтожив остатки их чести, смакуя свой триумф и алым сладким вином испивая до дна их позор, она, наконец, свершит убийство, по ошибке названное "казнью" - и все будут видеть в ней спасительницу, пришедшую к власти после самодурства капризной девчонки Эмили Колдуин. Императрица видела это в её сапфировых глазах, слышала в шёпоте Бездны из сотворённой ею магии.
Эмили не могла позволить ей этого.
И всё же сердце беспокойно металось в груди, подгоняя Колдуин всё дальше и дальше - время сейчас измерялось не равнодушным мерным тиканьем напольных часов в другом конце комнаты, но кровью самого близкого и дорогого на свете человека.

Она была зла. Зла настолько, что хотелось вихрем пронестись сквозь длинные коридоры, уничтожая всех, кто попадётся на её пути - каждого ублюдка, совершившего измену, испачкавшего военный мундир своим предательством. Вместо этого Эмили упрямо сжимала губы в тонкую линию и сдерживалась, понимая, что крови сегодня итак пролилось слишком много - для неё и для отца, и особенно для Джессамины Колдуин, чья память была осквернена резнёй, устроенной в тронном зале. Потому она пряталась в тенях, выжидая момент, чтобы проскользнуть мимо гвардейцев; и не выпытывала у них, кинжал приставив к горлу, правду о местонахождении отца, прислушиваясь вместо этого к каждому разговору - благо, новость о свержении императрицы была самой обсуждаемой среди наводнивших Башню Дануолла солдат. В одном из таких разговоров она услышала, что "Королевского Убийцу" вскоре переведут в Колдридж, а пока держат в тронном зале.
Сильнее ненависти был только страх. Страх гулко бился о рёбра, стискивая горло сильней удушающего захвата, сжимая сердце паучьими холодными пальцами. Кровь отливала от лица, делая его почти белым, но руки императрицы не дрожали, а походка не производила суетливого шума, который позволил бы вычислить её лёгкие шаги среди гуляющего по коридорам ветра. В этот момент она вспоминала всё, чему учил её отец. Каждую тренировку, каждое наставление повторяла про себя как детскую считалочку, пытаясь успокоить хаотично блуждающие мысли.
В детстве она очень любила прятки. Было так весело затаиться в одной из ниш близ комнат прислуги, а затем со звонким смехом выбежать навстречу отцу, которому не составило бы труда отыскать её, не реши он поддаться; обнять маму, украдкой улыбаясь в ответ на её беспокойство. Предатели отняли у неё мать, а теперь и Корво, и разве могла подумать юная императрица, что однажды ей придётся скрываться от тех, кто клялся верно служить ей, а сама игра поставит на кон не наличие шоколадных пирожных в меню на ужин, но жизни - отца и её собственную?
"Я обязательно найду тебя, Корво" - пообещала она.
И запретила себе думать о худшем - о том, что может произойти, если она не успеет.

Поворот вывел её к просторному помещению, от пола до потолка уставленному книжными полками. Проход к лестнице загораживал лишь один стражник - ничего не подозревающий, он так не к месту насвистывал какую-то весёлую мелодию, неспешно прохаживаясь из одного конца комнаты в другой. Эмили перекатом сбила его с ног и прежде, чем он успел сообразить хоть что-нибудь, с силой ударила по затылку рукоятью складного клинка - это не убьёт его, но головная боль после пробуждения пройдёт не скоро. На миг ей мучительно захотелось перерезать горло этой твари, забрать его жизнь взамен тех, что без вины оборвали руки таких же, как он. Сонная артерия на шее спящего гвардейца едва заметно пульсировала - одно уверенное движение мечом, и всё будет кончено.
Отцовский клинок... с тихим жалобным клацаньем сложился пополам. Эмили затаила дыхание - из-за угла раздались громкие шаги, грузно опустилось на пол чьё-то тело, после чего все звуки, кроме уверенной походки, стихли.
"Сколько ещё крови вы собираетесь пролить, прежде чем утолите свою жажду?"
Тем временем шаги приближались, а Эмили было совсем некуда отступать. Чтобы не быть обнаруженной (лишняя шумиха сейчас совсем ни к чему), она юркнула за ближайшую колонну и приготовилась атаковать. Когда же неизвестный подошёл почти вплотную, Колдуин выскочила вперёд, отточенным движением обхватывая шею и сдавливая горло в тивианском удушающем захвате - лишь на секунду, прежде чем поняла, кто находился перед ней.
- Отец!
И если можно за долю мгновенья превратить боевой приём в крепкие объятья, Эмили справилась с этим блестяще.

+2

4

Фортуны колесо крутнулось резво вспять — весь чертов мир с ног в одночасье перевернулся на голову. Все мыслимые определения да понятия друг с дружкой лихо обменялись местами, словно шалопаи-дети, перепрыгивающие под аудиографа мелодию со стула на стул. Слава сменилась позором, почёт — презрением, порядок — анархией, рассвет — закатом, а процветание — смутой. За этим вслед преобразились и люди, столь чувствительные к переменам. Не лучшим, к слову, образом. Вскрылись, словно мясницким тесаком располосованные, пороков отвратительнейших кисты, хранившие качества худшие из худших, которым в мире привычном просто-напросто не нашлось бы места. Жестокость. Подлость. Алчность. Вероломство. Удивительно, как быстро овладевал всем хаос, словно летящий экипаж, вставший на старые рельсы. Ржавчиной изъеденные трубы изошли-таки трещинами — улицы Дануолла вновь оказались потоплены гнилью да грязью, от которых только-только сумели отмыться. А крысы, трусливо укрывающиеся в тенях, ошалели настолько, что начали из всех щелей сочиться, бесстрашно бросаясь на людей. И надо же так случиться, что в центре сего светопреставления оказался старик, вынужденный сызнова взять в руки клинок и водрузить на усталые плечи ответственность за будущее всей Империи, на которую, откровенно говоря, плевать хотел с высокой колокольни. Всё вокруг уже давным-давно опостылело. Обрыдло. Набило оскомину. Лизоблюдство. Подхалимство. Надменная аристократия. Продажные стражники. Борьба за власть. Интриги. Перевороты. Дануолл, да и вся Империя тоже, не представлял собой ничего иного, кроме огромного разворошенного гнезда, откуда хлынули жадные до крови и плоти трупные оси. Впрочем, в Карнаке даже маленькие дети знали хорошо, что нужно со всеми ними делать. Уничтожать. Без жалости. Без сожаления.

Мчался во всю мочь Корво к сокровищнице, стискивая рукоять меча столь сильно, что кожа на ладонях грозилась в кровь стереться. Из тронного зала выскочив в небольшую прихожую, увидел лорд-защитник стражника, ворон считающего, и на него накинулся с клинком наперевес. Не колеблясь. Не задумываясь. Не сомневаясь. Не было здесь ни друзей, ни союзников. Одни враги да неприятели. Смерти окромя не ждало их ничего. Герцогская шавка взмахнула лезвием и тотчас отлетела в сторону, ибо Аттано умело отразил удар единым блоком, вражескую силу обратив себе во благо. Несчастный стражник не успел в ответ предпринять ничегошеньки, ведь орудие, как бритва обоюдоострая, впилось в грудную клетку.

Отродье, — презренно процедил защитник короны, вытаскивая лезвие из испускающего дух тела, грузно рухнувшего вниз.

Путь продолжился снова. Стоило перебраться из прихожей в комнату с лестницей, как тут же  со второго этажа на Корво полетел стражник. В порыве чувств взмахнул Аттано левою рукою, как если бы секундою позже за нею вслед поднялся мощный порыв ветра, способный разорвать на части недруга, будто тряпичную куклу. Увы, ничего не произошло. Не могло. Ни теперь. Ни потом. Никогда.

«Проклятье!»

Вылетело совсем из головы, что сорвала Далила метку, которую Корво, пускай и не гордо, однако носил целых пятнадцать лет. Бурлящий адреналин, кровь заставляющий вскипать в сосудах, дурманил подёрнувшийся временем разум, заставляя вспоминать дни минувшего прошлого. Так часто и бывало с людьми, прожившими долгую жизнь: всё ими увиденное сейчас что-то да напоминало из увиденного ранее. Сражаясь со стражниками, Аттано чувствовал, что перенесся в те времена, когда свирепствовала всюду крысиная чума. Когда моложе и сильнее был. Когда в руке хранил магию Бездны. Когда таился и скрывался, делая на каждый вперёд шаг два назад. Впредь так не будет. Ни за что. К чему привели полумеры? Чума отступила — «крысы» остались. 

«Так пусть же каждая сдохнет у меня под сапогом!»

Увернувшись ловко от удара, лорд-защитник левою рукою схватился за вражеский затылок и подтащил неприятеля за загривок к мечу, зашедшему тому прямиком в самое брюхо. С зияющей дырою в животе упал безжизненный наземь. Еще один труп на счету. Ни первый. Ни последний. В спешке поднявшись-таки на второй этаж, Аттано только-только зашел за угол, рассчитывая добраться уже наконец до сокровищницы, как шея внезапно оказалась зажата в чьи-то тиски. Приём этот — тивианский удушающий захват — знали не многие: мало кто истинно ценил человеческую жизнь и выжидать желал удобного момента, ведь куда проще просто-напросто перерезать глотку. Отец и дочь отрабатывали движение это десятки, если не тысячи раз... и в пору бы узнать родные руки, но... ярость затуманивала разум. Когда захват внезапно сделался слабее, защитник короны не преминул воспользоваться этим, и яростно навалился назад, корпусом врезавшись на полном ходу в книжный шкаф. Таинственный противник, явно ошарашенный подобным, слетел пушинкой вниз, а Корво, схватившись за рукоять клинка, стал разворачиваться, готовясь вновь обагрить кровью руки. И увидел внезапно не недруга, а дочь. Которую порывался защитить. И на которую только что поднял собственную руку.

— О, Эмили!.. —  выдал потрясенный до глубины души виновник, почти что бросившийся в дрожь от осознания едва не совершенного им преступления. Стыдливо зазвенела из рук выпавшая сталь меча, ударившись о пол. Отец молнией рухнул на колено, заботливо обнимая девочку, как будто бы этим пытался уберечь ото всех бед и невзгод. — Я.. прости меня, — прошептал раскаявшийся старик.

Подобно матери, Эмили умела пробуждать лучшее если не во всех, то уж точно в одном человеке. На минуту она возвратила былого Корво назад: спокойного, рассудительного, заботливого. Возвратила в жизнь краски и цвета. Подарила покой. И даровала чувство призрачной надежды. Когда кругом всё летело к чертям, большего было и не нужно. Водрузив девичью руку себе на плечо, Аттано помог Эмили подняться на ноги. И бок о бок они двинулись вперёд.

—Далила пожалеет. И заплатит сполна, - ненависть и злоба, вызревшие в душе ядовитыми цветами, так и сочились из лорда-защитника. — Я положу конец её правлению. И уничтожу всё, что она любит. Всё, что ей дорого.

Но если Эмили и принесла Корво покой, то показавшийся неподалёку от счастья сияющий Рамзи, выходивший из королевской сокровищницы, отобрал. Лопнули струны души — отвращение скривило уста. Вскрылись не зажившие шрамы — безудержно засочилась кровь. Мести жаждая, Аттано импульсивно подался вперёд, сорвав с пояса дочери свой старый клинок, сотворённый мастера рукою — Пьеро.  Лезвие радостно запищало и расправилось, предвкушая вкус смерти. Внезапно взгляд упал на хладный труп капитана Мейхью: храброй, верной, самоотверженной. И головы Рамзи захотелось сильнее, чем прежде.

—Сукин сын! - прорычал он прежде, чем клинки их впились друг в друга страстным поцелуем. Стремительно пронесся по комнате звук скребущегося о металл металла.

Мортимер. Алекси. Именно на этих двоих возлагались огромные надежды, ведь оба стать в будущем могли достойными защитниками короны. Увы, надежды оказались не оправданы. Как жаль. Лицом к лицу встретившись с мерзким предателем, отчаянно Корво пытался понять: как умудрился проморгать под носом крысу?  Был ли Рамзи им когда-нибудь верен? Или же никогда? Говорил ли хоть раз искренне? Или всегда только то, что от него и хотели услышать? Почему? Почему Корво не испытывал сомнений? Отчего стихло внутри него чувство опасности? Неужели от старости?
Забавно: Аттано находил время на глубокие раздумья даже в пылу ожесточенной схватки. Битва их походила на элегантный танец: удар, уворот, удар, блок. И так по кругу. Ни в скорости, ни в силе, Мортимер не уступал Корво. А вот в смекалке... в конце концов, когда клинки сошлись их вновь, старик, ударив по вражеской подколенной ямке своею ногою, обрушил Рамзи наземь, тотчас оказавшись у него за спиною. Яростно схватившись за собственное лезвие, он поднёс его к шее предателя, рассчитывать обезглавить. Словно в угол загнанная крыса, Мортимер судорожно схватился за клинок, пытаясь предотвратить казнь. Вышло. Отсрочить. На несколько мгновений. Потянув орудие назад, Аттано пнул со всей дури врага в спину. Страстной любовницей впилась сталь в шею, разрывая мышцы, кости и хрящи. Мгновение — голова полетела в открытое настежь окно. А фонтанирующий кровью труп врезался точно в подоконник.

— Досрочная отставка, капитан.

Отредактировано Corvo Attano (2016-12-30 08:22:12)

+1


Вы здесь » seaside crossover » Внутрифандом » The taller they stand, the harder they fall


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC